Читаем Господа Чихачёвы полностью

В своем дневнике Наталья упоминает чтение «Дома Романовых», а в другом случае, когда Андрей читал ей вслух историю Екатерины Великой, она отмечает: «…чудная была царица!»[462] Предположительно, она восхищалась императрицей именно как женщиной-правительницей (очень крупного масштаба), но наверняка мы этого знать не можем. Чаще всего Наталья просто записывает: «…читала книгу» или «…читала газеты», – иногда все-таки добавляя: «Чудесная книга»[463]. Известно, что Наталья прочитала по меньшей мере несколько книг, повествующих именно о женщинах (помимо истории Екатерины II, в их число входит сочинение под названием «Перс[идс]кая красавица», возможно перевод трагедии Корнеля «Родогуна», а также «Богемские Амазонки» – перевод исторического романа немецкого автора Ф. К. фан [ван]-дер Фельде)[464] или написанных женщинами («Эмма», «Камилла»); их читали и остальные члены ее семьи. Ни сама Наталья, ни кто-либо еще не оценивали эти сочинения как «женские» произведения. Нет никаких предположений о том, что романы, в первую очередь французские или с романтической сюжетной линией, феминизировались или как-то отделялись от других художественных произведений в восприятии Чихачёвых[465]. Единственным явным предпочтением, и именно Натальи, был журнал «Библиотека для чтения», отличавшийся от других журналов более широким охватом: он писал как об искусстве, так и о новостях и «промышленности».

Короче говоря, для Чихачёвых ни повседневный контекст чтения, ни конкретные тексты не разделялись по гендерному признаку. Супругов разделяли скорее цели, с которыми они читали. Чтение помогало Наталье пережить сложные периоды вынужденного бездействия, когда она болела. Следующие записи в «почтовых сношениях» 1835 года показывают, что окружавшие ее мужчины побуждали ее искать в чтении утешение и стремились раздобыть книги, соответствующие ее вкусу. На просьбу Андрея прислать «еще чего-нибудь почитать» для Натальи Яков отвечает: «…для сестрицы посылаю Анекдоты Петра Великого; а ежели угодно, то пришлю Историю Наполеона или Дух Карамзина!» Андрей в ответ рассказывает о продолжающейся болезни Натальи («У Нат. Иван. бок получше, так ухо похуже. – Шутки во сторону: боль от уха происходящая делает боль и во всей голове, и самое малое движение опять-таки производит боль»), пишет, что возвращает «Анекдоты Петра Великого», и просит другую книгу, «для прогулки глазам». В конце он, разряжая атмосферу, сообщает (используя каламбур с глаголом «храпеть»: она «толкует с Храповицким»), что Наталья спит, так как Андрей «ее усыпил Наполеоном» – намек на переданное им Чернавиным историческое сочинение[466].

Хотя Наталья не разделяла постоянную привычку мужа записывать свои впечатления, чтение, вне всякого сомнения, высоко ценилось ею как форма досуга и способ поднять настроение. Вечернее чтение вслух в кругу семьи превращало его еще и в светское мероприятие (несмотря на введенные Андреем строгие правила), собиравшее всех Чихачёвых вместе с няней, гувернанткой или домашним учителем (которые появились в их доме в 1830‐х годах), а также родственников, друзей и местных священников, нередко участвовавших в вечерних развлечениях. Возможно, то, что присутствующие обсуждали свои впечатления сразу же после чтения, и лишило Наталью стимула писать об этом в дневниках; ей было достаточно того удовольствия, которое она получала, читая вместе с семьей.