Читаем Господа Чихачёвы полностью

Наряду с новыми номерами периодических изданий, Наталья, ее муж и брат часто обменивались книгами, которые заказывали у книготорговцев столичных городов или брали у друзей[451]. Согласно противоречащим друг другу каталогам, в библиотеке Якова насчитывалось либо 245, либо 600 книг, а собрание Андрея было по меньшей мере сопоставимо по размерам[452]. Складывается впечатление, что Наталья не разделяла склонности Андрея и Якова к военным мемуарам и справочникам (в особенности Энциклопедическому словарю, которым оба безудержно восхищались в «почтовых сношениях»), зато интерес к романам, пьесам, стихам, историческим сочинениям и религиозным трактатам был общим[453]. Религиозные трактаты упоминаются в переписке регулярно, но Андрей признавался, что они не всегда могли соперничать притягательностью с другими жанрами: прочитав «толкование на Евангелие во Святую Пасху и из Катехизиса толкование 1-1 заповеди», Андрей отметил, что, хоть это и было полезно для души, к стыду своему «слабым смертным такое чтение не столько охотно как вздорное-гражданское»[454].

В своем дневнике Наталья упоминает «Камиллу» Фанни Берни, вся семья читала «Эмму» Джейн Остин[455]. Андрей восхищался романом «Эмма», считая, что «стиль гладкий, характеры живописны, рассуждения убедительные», в отличие от другого переводного романа под названием «Рогоносец», который он не одобрил, сам не вполне понимая почему («1. слог не гладок, 2. конец плачевный, да и так-так-таки-так сам не знаю, что-то мне не полюбилось»)[456]. В семье читали «Роб Роя» Вальтера Скотта (Яков жаловался, что поначалу роман у него не пошел, но потрепанность книги показывает, что та прошла через множество рук, что свидетельствует о ее качестве), «Абидосскую невесту» Байрона, роман «Отец Горио» Бальзака (тоже не снискавший одобрения Якова, так как «чересчур по моде рассуждает»), а также множество иностранных художественных произведений более раннего периода: например, «Хао цю чжуань», роман XVII века и первое китайское сочинение, получившее известность в Европе, а в 1832 году переведенное с английского языка на русский (под названием «История счастливой четы»)[457].

Любимыми современными русскими писателями Андрея были Булгарин и Пушкин. Их последние произведения быстро прочитывались (часто вслух, для всей семьи), перечитывались, а затем обсуждались Яковом и Андреем, частично – на страницах «почтовых сношений». Андрей даже поместил год смерти Пушкина в список важнейших дат истории его семейства[458]. Другим любимым русским писателем Чихачёвых был историк и сентименталист Николай Карамзин[459]. Повесть Карамзина «Бедная Лиза» была в 1843 году помещена Яковом в перечень книг, которыми он владел, а вместе с историей Карамзина он упоминает в записной книжке «сочинения» поэта XVIII века Гавриила Державина[460].

Особо популярными для чтения темами в доме Чихачёвых были военная история и история династии Романовых. Яков и Андрей упоминали книги о войнах и военных кампаниях России в 1808–1809 (в Финляндии), 1812, 1813, 1814–1815 (во Франции) и 1828–1829 годах (против Турции). Читая записки Данилевского о кампании 1812 года, Андрей пишет: «…воображение столько занято происшествиями того времени, а особливо описаниями свойств Кроткого и Благословенного Александра, что не хотелось мне ни на минуту покладать книги». Андрей читал эти исторические сочинения как для развлечения, так и в образовательных целях, поскольку замечал, что «в первое чтение как то желая знать поскорее что будет далее многое скользит от внимания», а потому ему приходилось еще раз перечитывать книгу[461]. Среди других небеллетристических сочинений были книга о содержании соловьев и канареек, «Стенография, или искусство писать так же скоро, как говорить», «домашний лечебник», «Родословный сборник всех русских боярских, княжеских и графских родов», «Посредник, или изложение способов полюбовного размежевания», популярная история России Н. А. Полевого, «Беседы с детьми об астрономии и небе», «Памятная Книжка Почтового Ведомства» и «Репертуар Русского театра и пантеон всех европейских театров».