Читаем Город сломанных судеб полностью

— У нас здесь и помимо обстрелов проблем хватает. Поселок при любой власти никому нужен не был. Почему? — вопрошает и.о. председателя. — Да мало нас, всего четыреста человек, а потому мы на исход голосования не влияем и интересы наши не учитываются. Всю жизнь мы ждем, что к нам проведут газ. Года за два до войны почти дотянули газопровод до поселка. Люди собирали деньги, готовились, кооператив создали, чтобы по Веселенькому протянуть. Но деньги у властей закончились и мы опять стали ждать. Потом война началась. А теперь опять проблема появилась. Сейчас к нам приезжают и говорят, что есть возможность газ дотянуть до поселка. Но у них возможность есть, а у нас нет! Нет денег, чтобы протянуть его дальше, по улицам Веселенького. Все деньги, которые были у людей, во время войны и после потратили на то, чтобы выжить.

Да, практически всем в городе сейчас не хватает денег, подумал я. И не на какие-то излишества, а на самое необходимое. Наверное, мечты этих людей о газопроводе навсегда останутся мечтами. Время такое настало, когда мечты не сбываются, выключатель сломался, а до «Газпрома» не дозвониться отсюда.

Я достал сигарету и осмотрелся. На душе было тревожно, мелькали мысли, что сейчас могут заехать диверсанты или открыть огонь снайперы. Я понимал, что вряд ли это возможно, но украинские батальоны находились совсем рядом. Поэтому я напряженно присматривался к немногочисленным машинам. Заметил церковь и удивился.

— У вас и храм есть? Прихожан много? — спрашиваю ее.

— Не очень, но даже из города к нам приезжают. Церковь построили лет двенадцать назад. Она отапливается углем. Батюшка приезжает к нам из Луганска. У нас до войны был свой. Ему на территории церкви и домик построили, и огородик был, все постройки для скота. Но как началась война, он в Киев уехал. А сейчас немного желающих приехать сюда. Пусть не очень много народу, но люди ходят в храм. В нынешнее время церковь особенно нужна для поддержки.

Я вспомнил часовню на территории тамбовской больницы №2. Она меня спасла. Я случайно зашел в храм, когда идти уже было некуда. Тогда смерть казалась логичным избавлением от моих злоключений: я лежал в больнице с невыносимыми болями, от которых хотелось лезть на стенку; отношения с Леной стремительно катились в пропасть; я не знал, живы ли мои родители… Я почти сломался. Но небольшой храм, а вернее матушка при нем, не позволили мне этого сделать. Я знал, как церковь может помочь воспрянуть духом, я понимал, что значил храм для жителей Веселенького. Он как бы говорил о том, что Господь никуда не ушел отсюда.

Мои воспоминания снова прервали слова старушки:

— Вся загвоздка в отоплении, это у нас самая большая проблема. Хотя бы по центральной улице протянуть газ, сами люди не смогут этого сделать. Вот где взять деньги? Раньше банки были, можно было кредит взять, а сейчас нет. Люди углем топят. Но уголь без дров не горит. А с деревом проблема. Сам видишь, вокруг лес, а дров взять негде! Там ополченцы кричат, что нельзя ходить, за мостом — все заминировано. Сухостоя везде полно, а возить люди боятся. Мост на ладан дышал, и тот подорвали. Если бы танки шли, то они через речку и вброд бы прошли.

Вспомнил хлипкий мост и территорию вокруг. Действительно прошли бы.

— У нас ужасная мобильная связь, — продолжала рассказывать глава поселка. — Стационарных телефонов нет. Раньше в школе были, но теперь нет. А мобильная связь очень плохо работает. Хотя бы какую-то антенну поставили, чтобы лучше брал сигнал. Нам приходится на чердаки лазить, чтобы поговорить. Мы когда звоним в полицию, то попадаем на Станицу Луганскую. Со скорой помощью тоже самое. Мы звоним в Луганск, чтобы врачей вызвать, а попадаем на Станицу. И начинаешь бегать и искать, где связь нормальная, а в это же время человеку плохо, стариков у нас много, есть и лежачие.

Да, ситуация просто анекдотичная — звонишь вызвать скорую или полицию, а звонок попадает в украинскую Станицу, которая каждый вечер обстреливает окрестности поселка. Можно было бы посмеяться. Но жителям не до смеха, от этого жизни зависят.

Во время беседы замечаю, что детская площадка недавно покрашена.

— Детей у вас тут много?

— Очень много, они вечером играют здесь. Только на детской площадке песка нет, они в земле ковыряются. Я два года не могу добиться, чтобы песок привезли. Много дошколят у нас, около пяти десятков. Здесь не только старики, но и молодые родители живут. Поэтому нам хотелось бы открыть ясли. А так родителям очень неудобно: после работы надо срочно бежать, чтобы успеть забрать ребенка, а потом попасть на автобус сюда или как-то своим ходом добираться.

Мы прошлись по центру маленького поселка. Вот церковь, закрытая школа, вокруг которой территория поросла травой, дальше — буйные кусты, за ними скрывается подорванный мостик. Именно по нему, по этой дорожке три года назад мы шли на пикник. Всего три года назад жизнь была другой…