Дедушка Степан боялся сдвинуться с места. Он чувствовал правоту за собой… Тогда почему и бабка была права? Он не решался, боялся, что может предать все то, за что идет война на Донбассе.

— Та хватэ спать! Там людына вмырае!

И вспомнил старик, как советские медики одинаково лечили и раненых красноармейцев, и гитлеровцев. Потом первые отправлялись снова на фронт, а вторые оставались в плену. Наконец решился Степан помочь украинскому военному. Дома в аптечке взял то, что было.

— Пойдем, старая. Сведешь ты меня… Надо посмотреть, можно ли его трогать и отнести в дом. Только сами мы не донесем. Нужно из соседей кого-то найти.

Они дошли до края своего огорода. Дед заметил лежащего солдата. Но стояла рядом с ним другая фигура. Немного подойдя ближе, поняли старики, что это был их внук Женька. Он тоже их увидел и замахал руками. У обоих внутри все оборвалось, а в горле пересохло. Рая и Степан деревянными ногами, неуклюже шагая, стали подходить к нему. И предчувствие тревоги, когда они заметили внука у раненого украинца, подтвердилось. Мимо бежал Женька, в руках у него была окровавленная тяпка, оставленная бабкой возле кустарника.

— Я укропа завалил, дед! — от парня несло алкоголем. — Я как ты в сорок пятом! Я укропа завалил!

— Нет, Женюшка, — со срывающимися слезами простонал дед. — Мы так не воевали.

Но внук не слушал, он бежал в деревню в поисках единомышленников, чтобы отметить эту легкую победу над умирающим противником. Добрый солнечный свет заливал поля. Урожая не предвиделось. Сажать сельскохозяйственные культуры было некому.

После этого случая дедушка Степа практически не вставал с кровати.

Бессонные ночи

я воскресну и спою

На первом дне рождения

страны, вернувшейся с войны

В начале тринадцатого года мы только начали встречаться с Леной. Остаток зимы бродили по темным луганским улицам, месили слякоть, заходили греться в кафе, пили чай, говорили о кино и литературе. Оба работали в центре города и после трудового дня с удовольствием гуляли и делились новостями. Весной я переехал к ней, познакомился с мамой и бабушкой.

В конце весны мы решили выбраться на пикник. После мрачных зимних холодов, душа звала к яркой молодой зелени, еще не потускневшей от невзгод. Мы наделали бутербродов, запаслись компотом и отправились в путешествие. Решили поехать в Веселенькое, куда редко ходили городские автобусы. Этот поселок был отдаленной, но все-таки частью Луганска. Раньше я и не подозревал о существовании Веселенького. Мне понравилась длинная прямая дорога, которую укрыла многокилометровая зеленая арка листвы. Сквозь стену деревьев иногда показывались поля и холмы. Ехали не больше получаса. Ничем особым поселок не выделялся: несколько улиц, высокий холм с зелеными насаждениями прямо перед остановкой, идущие по нему улицы. Мы повернули влево от центральной дороги и направились в лес. Прошлись по короткому мосту через узкую неглубокую речушку. Рыбаки от безделья дремали, наплевав на потенциальный улов.

Побродив немного среди немолодых уже деревьев нашли поляну, устроились на ней и перекусили. Мы с Леной отправились гулять и изучать окрестности. Ветки цеплялись за одежду и царапались, могучие лиственные гиганты свысока наблюдали за нами. Мы много шутили, искали грибы и сезонные ландыши, играли в следопытов и охотников, ветки ломались под нашими ногами, птицы подпевали нам. Я сорвал лист, растер его пальцами, поднес их к лицу и вдохнул этот запах. Почему-то с незапамятных времен мне нравился запах свежей листвы.

Это был обычный пикник, который затерялся в моей памяти среди прочих событий. Я не знал, что когда окажусь здесь во второй раз, через три года, Веселенькое станет уже совсем другим — это будет прифронтовой поселок.

* * *

Десять километров от Луганска и всего два — от Станицы Луганской, в которой стоят украинские войска. Они находятся в опасной близости. Так сложилось, что мне снова пришлось приехать в поселок. И довелось долго говорить с исполняющей обязанности председателя — пожилой женщиной, невысокой, худой, внешне напоминающей сказочную старушку Ягу.

— Стреляют каждую ночь. Это только сейчас два дня тишина, — рассказывает она. — Говорят, потому, что Надежда Савченко приехала в Станицу, вот они и не обстреливают.

Савченко, мысленно протянул я, и вспомнил о воронежской истории, когда нас чуть не свела судьба. Мысли переключились на погибших по ее вине Антона Волошина и Игоря Корнелюка.