Читаем Город сломанных судеб полностью

— Папа придет? — удивилась сонная Аня. — А ты откуда знаешь?

— Чувствую. Устал он очень, на душе у него тяжело.

— Почему тяжело? Что ты такое говоришь?

— Он больше никогда не увидится с двумя своими друзьями.

— Сынок, откуда ты все это знаешь?

Через сорок минут пришел Олег, заросший бородой и усами, в камуфляже, с оружием. Он бросил автомат в темном коридоре, не разуваясь прошел в комнату, поднял на руки сына. От малыша пахло свежестью и хлебом. Крепко прижал к себе. Аня вышла из кухни и обняла обоих.

— Вот выдалась минутка, решил заскочить. Соскучился безумно за вами. Как мама? Как сын? — они вышли на кухню, оставив Лешеньку в комнате.

— Ничего, мы держимся. Воды мало. А крупа, картошка есть.

— Как он это выносит?

Когда в Луганске началась война и Олег решил остаться, Аня и Леша наотрез отказались покидать его. Это очень удивило мужа, ему вообще казалось, что жена не разделяет его взглядов и не поймет. Но она поняла, почему он пошел в ополчение.

— Очень… отрешенно. Не боится ни выстрелов, ни взрывов.

— Это он весь в меня, — засмеялось бородатое лицо Олега.

— Ты ведь тоже замечал, что он иногда говорит странные вещи?

— Что ты имеешь в виду?

— Знаешь, он мне сказал, что ты сегодня придешь. Мы тебя каждый день ждем. Но он уверенно заявил, что ты скоро придешь и тебя надо покормить.

— Да… знаю.

— Тебе тяжело, милый? Что-то случилось? У тебя глаза не такие.

— Ребята погибли.

— Леша мне рассказал.

— Лешка… Чувствует, значит, что-то.

— Олег! Все мы чувствуем! Только он точно говорит.

— Успокойся, что ты нервничаешь?

— Может, потому что война идет!? Я тебя неделями не вижу, не знаю, живой ты или нет! Олег, зачем мы сюда приехали, зачем?

Он резко взял жену за плечи и встряхнул, а потом прижал к себе и начал целовать ее бархатные щеки. Она разревелась, по его лицу тоже текли слезы.

— Потерпи, моя хорошая. Давай я в Россию вас вывезу? Я могу. Денег найду. Собирайся.

— Отстань, мы это уже обсуждали. Мы с тобой. Я просто немного устала, нервы расшатаны.

— У всех нас нервы ни к черту.

Олег присел на пол, а затем и вовсе лег. Леша моментально забрался на него и начал прыгать на животе.

— Сынок, хорош. Ты же уже не маленький, раздавишь папу.

Жена покормила вымотанного супруга. Он похудел и изменился, лицо казалось незнакомым. Только эти глаза, чудесные и редкого цвета глаза, остались прежними. Аня обожала их — они были необычайно светлыми, как небо, в них таились доброта и сила.

— Когда я пошел в ополчение, я не думал, что увижу столько светлых и чистых людей. Мужики воют такие здоровые, сильные, а все равно как дети. Они верят в лучшее. Я с ними просто душой отдыхаю. Выедешь, бывает, на передовую, а там наши ребята сидят, улыбаются. Знают, что их в любой момент могут убить, а они шутят, разговаривают. Это и есть русский дух, который хотят уничтожить.

Аня улыбнулась в ответ.

— Тебе бы побриться, а то в следующий раз не узнаю.

— Было бы время, — горько усмехнулся муж. — Мне пора идти. Боевые позиции они как неверные жены — долго ждать не будут, их всегда норовит занять кто-то другой, — попытался пошутить напоследок Олег, но понял, что зря. У Ани на глазах снова начали появляться соленые капельки.

— С тобой все будет в порядке?

— Да что станется-то? Вы берегите себя. Я за вас переживаю больше всего. Если будут стрелять, ты знаешь куда прятаться.

* * *

Он пригнулся. Автоматы трещали, пули впивались в стены, ломались стекла. Фоном звучали взрывы артиллерийских снарядов. «Наши бьют», — подумал Олег и поменял магазин. А здесь, в поселке, идут бои. «Скоро патроны кончатся и придется в рукопашную идти, — хмуро пронеслось в голове. — У нас раньше кончатся». Дом, в котором они держали позицию, находился сразу за поворотом, широкая дорога вела в осаждаемый город. Задача — не допустить прорыв противника. «Господи, да какой день мы уже держим этот участок. Сколько этих попыток было!» — вздыхал Олег. Конца и края этому не видно.

Противник смог закрепиться в нескольких домах на другом конце улицы. И никак выбить их не получалось. Остается обстреливать друг друга. Олег удивлялся, как эти ветхие хижины могут выдержать всю ярость огня. Единственная защита — старые, покосившиеся еще до войны, дома. Многие пострадали — проломленные ржавые крыши, битый шифер, на осыпающихся стенах копоть. Но они держались. Как и люди.