Читаем Город сломанных судеб полностью

Записать он ничего не успел. Посмотрел на дисплей телефона — номер не определился. Вот лажа. Инстинктивно Сергей осмотрелся вокруг. Несколько компаний в дружном гуле перекидывались матерными криками, бомжи рылись в мусорках, попрошайничали. И никого подозрительного. Да и откуда им здесь взяться. «Вряд ли за мной следят», — подумал он.

Серега все же разволновался. За всю его недолгую карьеру в журналистике с ним не происходило подобных ситуаций. Он резкими движениями достал пачку из узкого кармана джинсов и закурил, после чего начал тереть виски — разболелась голова. Через несколько мгновений он пришел в норму, избавившись от волнения. «Наше дело — правое», — успокоил себя журналист.

Затем набрал Сашку:

— Тебе никто не звонил?

— Нет, ты вот звонишь. А кто должен?

— Да так. Ты еще на работе? Подходи к «журавлям».

— Что-то случилось?

— Ну как тебе сказать. Только что я получил свою первую угрозу за профессиональную деятельность. Это надо обмыть! — Сергей старался говорить спокойно, но Саша уловил в его голосе тревогу.

— Хорошо. Я как раз выхожу с работы.

Наваливающаяся темнота приносила тревогу, деревья шуршали листьями, будто перешептывались и обсуждали услышанную новость. Городские огни заменяли солнце, завладевали городом на правах арендатора.

Легкая походка Хитальченко немного раздражала неуместностью в данной ситуации.

— Ну, чего там стряслось?

— Да позвонили с неизвестного номера. Угрожали. Сказали, что вляпался.

— И что? Не переживай. В нашей профессии такое может быть. Периодически случается. Всякие сумасшедшие звонят.

— В этом-то и проблема, — угнетенно сказал Сергей. — Они точно не сумасшедшие. Поэтому непонятно еще, кто опасней.

— Пойдем пройдемся. Успокойся, все будет нормально. Хочешь, в милицию сообщи.

— Да они наплюют и пошлют… Ты же знаешь, они преступления не предотвращают. Плохое у меня предчувствие.

— Не нагнетай, Серый. У страха глаза велики. Ничего тебе не сделают.

В этот вечер никто из друзей не спешил домой. Они бродили по прямым улицам, спустились к колесу обозрения и вышли на разваливающийся мост. Внизу протекала река, которая дала городу название — Лугань. Извилистой сверкающей змеей она проползала под ногами и устремлялась вдаль.

— Моя жизнь — это Луганка, — задумчиво произнес Сергей. — Такая же мелкая, замусоренная, медленная и бессмысленная. Я всегда завидовал тем, кто живет у большой воды — Нева, Волга, Дон. Какие замечательные города стоят на них. А здесь что? Вот и жизнь у людей такая же — бесперспективная, пересыхающая. Загнивающая провинция.

— Раньше и по нашей реке ходили пароходы, — парировал Саша. — Смотри, какие берега высокие, вода туда доходила, — от реки несло прохладой, запахом тины и застоявшейся воды, которая напитала землю, превратив ее в болотце, пожухлые стояли камыши. — А куда впадает Луганка? В Северский Донец, который, в свою очередь, впадает в тихий Дон. Поэтому не надо тут ля-ля.

Сергей повернулся к проезжей части, поправил куртку. Смотрел на проезжающие авто, наслаждаясь разноцветными оттенками огоньков. Он снова достал сигарету.

— Всякое бывало, — сказал. — И стычки, и драки, и звонили всякие. Мне плевать было. Я и теперь не боюсь. Просто тревога какая-то. Одно дело пьяная драка, сейчас же совсем другое. Там, где замешаны деньги, может случиться, что угодно.

— Я согласен с тобой. Я тебя прикрою. Все нормально будет. Я бы посоветовал тебе обнародовать эту информацию, о том, что тебе угрожали. Мне кажется, их это заставит чуть притормозить.

— Да кто их знает. Ходят в костюмах, а на деле — все отморзки. Такие могут и не остановиться.

— Правила игры давно поменялись, — попытался обнадежить Саша. — Журналистов вообще стараются не трогать.

— Вот именно, что немного поменялись. Бабки и связи решают все. Во все времена так было, наверное, — окурок выкинул в реку. — Ладно, надо на восток к себе ехать, а еще до остановки пилять долго, отсюда ничего не идет. Давай, до встречи.

Друзья крепко пожали руки и разошлись. Сергей шел мимо старого городского парка, находившегося по левую руку, за спиной осталась спокойная и мелкая речушка, которая своими последними водами питала жизни проживающих в безвременье. Парень кутался в серую ветровку, прохладные быстрые порывы неприятно били в лицо. Ему было одиноко и противно. Он не мог объяснить почему именно. Наверное, из-за несправедливого устройства жизни. Люди часто жалуются на несправедливость. На самом же деле она существует и является более реальной, чем этот светофор, ржавеющая маршрутка или покосившийся некрашеный забор. Человек просто настолько мелок, что не может видеть все многообразие связей, он воспринимает события отрывочно, не связывая их с прошлым и будущим.