— Никак. Образование элитарное и массовое всегда были и будут. Важно лишь создать равные стартовые возможности, причём начинать надо с объективных оценок. В этом году, например, на вступительных экзаменах половина медалистов не подтвердили своих знаний и получили двойки. Так вот: в Англии уже много лет действует независимая служба тестирования. Неважно, чей ты сын и где живёшь. Ты получаешь сертификат, который позволяет без вступительных экзаменов учиться дальше. В стратегии модернизации образования, недавно принятой нашим правительством, заложена схожая система. Выпускник по результатам экзаменов получает именное свидетельство — ГИФО (государственное именное финансовое обязательство), которое даёт право поступить в ряд вузов. Сейчас, как известно, примерно четверть студенческих мест — платные. Если школьник из бедной семьи, то он вряд ли пробьётся в престижный институт. А именной сертификат и отмена вступительных экзаменов ликвидируют теневые препоны.

— В последнее время много говорят о стремлении военных готовить армейское пополнение уже в школе…

— В соответствии с законом об образовании и множеством нормативных актов ничего подобного у нас нет и быть не может. Да, есть курс основ безопасности жизнедеятельности и там имеются некоторые вещи, которые пригодятся не только в жизни, но и в армии — скажем, выживание в экстремальных ситуациях. Но это ни в коем случае не должно быть под флагом Министерства обороны. Пусть армия остается за порогом школы. Меня удивляет словосочетание «военно-патриотическое воспитание». Что, не может быть гражданского патриотического воспитания? У нас почему-то сложился стереотип: патриотизм обязательно должен быть связан с пушками и генералами. Мол, родину надо не только любить, но и защищать. Я думаю, что чем больше мы её будем любить, тем меньше придется защищать. Но надо научиться любить так, чтобы множить вокруг себя не врагов, а друзей.

— Скоро День учителя. Что бы вы пожелали своим коллегам?

— Не унывать. У нас часто бывает занижена самооценка, но мы должны помнить: все те, кто сейчас пытается вершить наши судьбы, когда-то были нашими учениками. (Думаю, в глубине души они по-прежнему побаиваются приглашения в учительскую…) Поэтому у нас есть такой ресурс, как корпоративная солидарность, основанная на мощном творческом и интеллектуальном потенциале. Мы должны верить не столько государству, сколько тем конкретным людям, которых учили и учим. Думаю, что у нас всё получится. И вот ещё что: пока люди любят друг друга и у них рождаются дети, мы без работы не останемся. Я уверен, что вскоре наша профессия обретёт тот престиж, которого заслуживает.

Цена научного инакомыслия

Цена научного инакомыслия

Симон Эльевич ШНОЛЬ, профессор кафедры биофизики физического факультета МГУ, известен не только своими научными трудами, но и нашумевшей книгой «Герои, злодеи и конформисты российской науки». В ней немало места отдано таким выдающимся учёным, как Кольцов и Чижевский, Тимофеев-Ресовский и Козырев… С их именами связано новое знание, встреченное в своё время многими их коллегами в штыки. Нравственный выбор, который при этом приходилось делать, в конечном счёте и определил место каждого в истории науки. Почему же непривычным идеям бывает так трудно достучаться до разума современников?

— Симон Эльевич, когда разгораются страсти вокруг моды, это понятно: там сражаются вкусы и привычки, о которых трудно спорить. Но у науки-то более серьёзные аргументы, да и от повседневной жизни она куда дальше. Скажем, каким образом появилась жизнь на Земле, летают ли в небе странные тарелки или нет — всё это никак не влияет на распорядок дня большинства населения. Но почему об этом яростно спорят даже те, кто далек от науки?

— Отторжение нового началось очень давно. Первым примером стал древнегреческий философ Анаксагор, живший еще до Сократа. Его осудили на смерть за то, что «он высказывает взгляды, которые противоречат мнению, устоявшемуся в обществе». Потом был Сократ. Его осудили на смерть демократическим голосованием: беседуя с молодежью, он высказывал идеи, которые якобы подрывали общественные устои.