Читаем Город дождя полностью

Я была ребёнком, когда узнала, что моё небо – это лишь панорама, которую люди видят с поверхности Земли. Было сложно представить себе, что на самом деле оно бесконечно, что оно нигде не замыкается, не служит куполом земному шару, защищая его от чего-то страшного и неизвестного. Но страх был недолгим, ведь тогда я ещё верила в бога и светлый рай. Потом искусство заменило мне спасительную функцию веры – я стала писать стихи, и видеть в этом своё призвание. Но ошибочно думать, будто искусство несёт лишь свет – Пегас никогда не забывает о том, кем был рождён. Нередко искусство ведёт себя крайне жестоко и эгоистично. Оно заглядывает тебе в душу, дотрагивается до её невидимых сокрытых струн, поднимает тебя над облаками, показывает волшебные звёзды, и бросает с головокружительной высоты, увлекшись пролетающей мимо кометой. Так закончились мои отношения с Ясей. Он стал моим вторым и одновременно последним парнем. Мы были вместе около месяца, но за это время я сумела привязаться к нему. Наше знакомство произошло на Арбате, когда он рисовал мой портрет. Оглядываясь назад, я не могу назвать это любовью, но тогда я не сомневалась в том, что моих нежных чувств хватило бы на то, чтобы весь мир превратился в сказку. К сожалению, мой чуткий художник оставил меня в тот момент, когда я только начинала радоваться солнцу. И дело было вовсе не в отсутствии физической близости (он готов был ждать, когда я пойму, что люблю его) – всё заключалось в том, что я перестала быть его музой, в том, что, глядя на меня, он больше не видел перед собой образ печально задумчивой молодой девушки, какой встретил меня впервые, какой хотел видеть на своих картинах. С момента нашего разрыва я больше не писала стихов. Он звонил мне незадолго до моей смерти, но я не взяла трубку, с горечью обнаружив, что недавно заживший шрам снова кровоточит. Но заново впускать его в свою жизнь было всё равно, что строить песчаный замок, зная о неизбежности разрушительного прилива.

Недалеко от меня какой-то хмурый старик с густой бородой отвязывал лодку, звонко гремя цепью. Я подошла к нему в надежде на то, что он согласится перевезти меня на соседний берег, откуда деревья махали мне пёстрыми листьями, заманивая в лесное царство. Лодочник отказался от предложенных денег, сказав, что молодой девушке не стоит кататься с ним.

– Здесь давно пора построить мост, но людям больше нравится возводить стены, – проворчал старик, забираясь в лодку.

Отплыв на несколько метров, он неожиданно крикнул, что передумал и готов отвезти меня куда угодно. Но что-то зловещее мелькнуло на его лице, и это заставило меня в свою очередь отказаться.

Когда я вернулась в общежитие, моей соседки ещё не было. Покормив котёнка, я залезла с ним на кровать, положила его к себе на живот и стала изучать потолок, слушая сопение маленькой жизни, думая обо всём, что произошло со мной за последние дни. В полумраке комнаты казалось, будто стены пульсируют и колеблются. За окном лёгкий ветерок тихо раскачивал сосуды города – провода, связывающие между собой соседние дома. На них сидели взъерошенные от дождя птицы и время от времени что-то хрипло кричали. Среди этих пернатых выделялась одна необычная птица, чьи перья имели ярко-синий окрас. Я заворожено смотрела на неё, пока она не вспорхнула и не скрылась из виду, оставив после себя чувства непонятной обиды и разочарования.

В коридоре скрипнула дверь, и мой любопытный питомец убежал встречать пришедшего гостя. Я не сомневалась в том, что это Радуга, но вновь говорить с ней о чём-либо у меня не было никакого желания, поэтому, на всякий случай, я решила притвориться спящей, отвернувшись к стене. Она вошла ко мне спустя какое-то время, однако, увидев, что я сплю, не покинула комнату. Сначала Радуга тихо ходила по комнате, зачем-то трогая мои вещи, включая и выключая настольную лампу, а потом осторожно подошла к кровати и склонилась надо мной, уронив на лицо длинные мягкие волосы. Это насторожило меня, но до того, как я успела открыть глаза, она резко навалилась на меня и схватила за горло. Её ледяные невероятно сильные пальцы впивались всё крепче, не давая воздуху проникнуть в лёгкие. Комната начала расплываться, становясь нереальной. В этот момент она приподнялась надо мной, и невыплеснутый крик взорвался у меня внутри: у моего убийцы было моё лицо!

Глава 7

В его улыбке, странно-длительной,

В глубокой тени черных глаз

Есть омут тайны соблазнительной,

Властительно влекущей нас...

                                 Валерий Брюсов

 Мягкая лапа легонько ударила по щеке, пробудив меня от очередного кошмара. В темноте глаза моего питомца горели игривым жёлто-зелёным огнём. Судя по всему, был уже поздний вечер. За окном лил дождь и шумели неугомонные машины, а на стекле танцевали мрачные тени, которые странным образом сплетались в затейливые витиеватые узоры, напоминающие древнюю вязь. Всё тело знобило от холода.