Читаем Горькая кровь полностью

— Они не выбрали ее, — сказала Клэр и произнесла быстро, чтобы не дать ей обновить веб-страницу. — Амелия сама выбрала ее мэром.

— Что? Разве это честно? Ничего себе, Моника будет в гневе, ведь она даже не получила шанса, чтобы должным образом проиграть… На самом деле, это успех.

— Она не получила бы и большую часть голосов. Потому что там была половина города, которая дышит. И они не несли ни одного бюллетеня с ее именем. Все они голосовали за Капитана Откровенного.

Послышался шорох с конца комнаты, а затем спорящие голоса.

— Эй! — Ева снова говорила с ней. — Черта с два, Шейн, подождешь. Я с ней первая заговорила… О, ну ладно. Шейн говорит, что он хорошо потрудился над этими плакатами, и что они намного лучше, чем плакаты Капитана Откровенного.

Ева прикрыла динамик, но Клэр все равно услышала их приглушенный разговор.

— Да ну? Ты пытался отнять у меня телефон, чтобы сказать это? Вот неудачник! — Ответ Шейна был нечетким, но, наверняка, он обиделся. Ева проигнорировала его. — Так что ты там говорила, Клэр?

— Независимо от того, насколько хорошими они были, их все равно уже сорвали или…

— Или? Клэр? Аллллoooooooo?

— Надо идти, — сказала Клэр поспешно и повесила трубку, потому что впереди на обочине был припаркован красный кабриолет Моники, и она стояла там, глядя на один из плакатов с ней, который еще не был сорван. Клэр могла видеть пустое выражение на ее лице, отчего ей стало любопытно, и она поспешила встать под углом, чтобы видеть плакат.

Она прикрыла рот рукой от ужаса, потому что кто-то хорошенько потрудился над плакатом Моники — и не один человек, надпись походила на граффити. Одна из надписей гласила "Сучка, гори в Аду!" — пожалуй, это была самая приятная надпись из всех. Большинство из рисунков и надписей были порнографического характера.

Не то чтобы Моника не заслужила этого. Она заслужила. Это было возмездием, но судя по выражению ее лица, девушка никак не ожидала такого поворота событий.

— Они ненавидят меня, — произнесла Моника. Ее голос был тих, почти беззвучен, а глаза широко открыты. На ее скулах поверх загара виднелись светлые пятна. — Боже, они действительно меня ненавидят.

— Эм… Извини. Но чего ты ожидала?

— Уважения, — ответила Моника, — страха. Но они не боятся меня. Не теперь. — Она протянула руку, взяла плакат и сорвала его. Он разорвался в середине, и она порвала его с большей яростью. Картон был жестким, но ей удалось сделать из него яркие отходы — девушка вызывающе бросила его в груду мусора на тротуаре. — Это их ошибка! И ваша тоже, сука! Я знаю, это все ты и Шейн подстроили. Ты всегда хотела увидеть меня униженной! — Она приблизилась к Клэр, сжав кулаки. Но Клэр стояла спокойно, и Моника остановилась, поняв, что не будет ее трогать, но гнев все еще бурлил. При малейшей возможности, если Клэр проявит хоть капельку слабости, она набросится на нее.

— Мы думали, что у тебя получится, — сказала Клэр. — И это не наша вина, что у тебя больше ненавистников, чем людей в аэропорту, у которых задерживают самолет на Рождество. Может быть, вместо гнева тебе стоит придумать, как улучшить отношение людей к тебе.

— Я думаю, у тебя есть десять секунд, чтобы убраться с глаз моих!

Клэр пожала плечами.

— Тогда наслаждайся жизнью изгоя. Ты привыкнешь. А мы как-нибудь и без тебя справимся.

— Сука! — Моника закричала ей в ответ, но это были лишь слова. Это был лишь признак того, что между ними многое изменилось, Моника не посмеет атаковать ее со спины. — Ты поплатишься за это! Клянусь!

Клэр махнула на нее рукой, хотя она ощущала, как та сверлила ее глазами, пока не услышала хлопнувшую дверцу и рев двигателя. Даже тогда она была готова уйти с пути "Мустанга", но как только Моника проехала мимо нее — запах горелой резины, горький туман все еще в воздухе — Клэр расслабилась. Немного.

Но только на мгновение.

Было солнечное утро, спокойное; теплое солнце весело в безоблачном небе цвета выцветших джинс, и пара больших ястребов парили над головой, высматривая добычу. Это было не то время и место, в котором она ожидала почувствовать угрозу, и все же…

Что-то было не так. Она просто… чувствовала это.

Ей потребовалось несколько секунд быстрого анализа, чтобы понять, что ее так встревожило — это пыльный университетский книжный магазин, который она только что прошла. Кто-то опустил оконные занавески… и сейчас рука потянулась через занавеску и перевернула табличку ОТКРЫТО на ЗАКРЫТО. Это неправильно. Был обычный рабочий день, и магазин не мог быть открыт слишком долго. Ну, может, он хотел взять перерыв на завтрак. Или ранний обед.

Она не была уверена, потому что все произошло слишком быстро, но она могла поклясться, что рука, поменявшая знак, стала ярко-красной даже от столь кратковременного воздействия солнца.

Вампир.