Читаем Горькая кровь полностью

Крепкий вампир попытался сбросить его с мотоцикла, но тот умело пригнулся и увернулся. Когда другой попытался сбить его позже, кто-то в толпе — более смелый, чем остальные — бросился вперед и сбил с его головы шляпу. Вампир повернулся с ревом ярости и схватился за голову, которая сразу же начала дымиться, но момент был упущен, и Капитан Откровенный ускорился, круто развернувшись на колене, почти коснувшись земли. Это кто-то подготовленный, подумала Клэр, с большим опытом.

Вампиры отпустили его, хотя некоторые пытались преследовать его, остальные кинулись на сцену, и двое схватили Флору Рэмос. Третий отключил микрофон и начал стаскивать ее с трибуны.

Но когда они попытались спустить ее с платформы, люди крича бросились вперед. Они вдруг все потеряли страх. Это имело смысл. Флора была знаменитой женщиной, вдовой, потерявшей детей из-за вампиров. Она была всем как мать, и вдруг ее тащат во тьму — не ночью, а в публичном месте средь бела дня, в вопиющей демонстрации вампирской силы.

Амелия и Оливер одобрили это. Они наблюдают, подумала Клэр с внезапным приступом боли. Она обернулась, осмотрелась и увидела в закоулке длинный затонированный седан на холостом ходу. Она преодолела это расстояние. Подошла вплотную к машине и постучала в заднее окно.

Оно опустилось, и показалось бледное, резкое лицо Оливера. Он не говорил. Он просто смотрел на нее с прохладным равнодушием. Рядом с ним Амелия глядела прямо перед собой, слегка нахмурившись. Она выглядела безупречно, как всегда, но Клэр знала ее достаточно хорошо, чтобы подумать, что та была обеспокоена, увидев ее перед собой.

— Пусть миссис Рэмос уйдет, — сказала Клэр Оливеру.

— Она подстрекает к мятежу и нарушению общественного порядка, — сказал он. — Она наша по праву.

— Может быть. Но если вы уберете ее с этой сцены, вы проиграете. Не только сейчас, но и в течение длительного времени. Люди не забудут.

— Меня не волнует, что они помнят, — сказал он. — Единственный способ остановить бунт — раздавить его с огнем и кровью, ранить их, чтобы они никогда не посмели поднять руку снова.

Это прозвучало так, как если бы ему почти нравилось это. Клэр вздрогнула и посмотрела мимо него на Амелию.

— Пожалуйста, — сказала она. — Это неправильно. Остановите это. Пусть Флора уйдет.

Прошла вечность, прежде чем Основатель что-либо сказала, но когда она стала говорить, ее голос звучал мягко, даже решительно.

— Дай старушке уйти, — произнесла она. — Незачем нам делать из нее виновную. Наша цель — найти этого нового Капитана Откровенного. Он не сможет долго прятаться. Как только мы до него доберемся, дадим понять, что такого рода нарушения недопустимы. Да?

Оливер нахмурился и послал Клэр убийственный взгляд.

— Моя королева, я думаю, вы слишком много слушаете ваших питомцев. Девочка мягкосердечна. Она приведет нас всех к гибели. — Он поднес жемчужно-белую руку Амелии к своим губам и поцеловал ее, губы задержались на ее коже, и она, наконец, посмотрела на него. — Позвольте мне направлять вас в этом. Вы знаете, что в глубине души у меня лучшие помыслы для Морганвилля. И вы — Морганвилль.

Складочка между идеальными бровями Амелии исчезла, и она полностью сфокусировала свой взгляд на нем.

— Я боюсь, ваш путь приведет нас к большим проблемам, Оливер.

— А эта пута приведет нас к гибели, — произнес он. — Поправьте меня, но ведь компромисс — это не ответ. Мы подставляем себя под угрозу быть превращенными в кучу пепла. Людям нет до нас дела, да и никогда не было. Они убьют каждого из нас. Разве вы забыли, что один из них буквально вчера пытался вогнать серебряный кол в мое сердце?

— И я вытащила его, — произнесла Клэр. — Иначе вы бы были мертвы, мистер козел. Что за пута?

Это был риторический вопрос, но Амелия на мгновение отвернулась от Оливера, и Клэр в полную силу прочувствовала на себе внимание Основателя.

— Молодая девушка, хамка, — сказала она. — То, чем меня не единожды называли. То, чем, рано или поздно, называют каждую стоящую женщину мужчины, которые не знают своего места. В отличии от нас, поскольку наше место находится столь высоко, сколь мы можем себе позволить. Это язык мужчин, которые боятся женщин. — Что-то странное промелькнуло в глазах Амелии; они казались темнее, чем обычно, и Клэр не могла понять в чем дело, пока не заметила, что ее зрачки расширились до неестественных размеров, будто женщина что-то закапала в них. Может, она под наркотиком? — И это кое о чем мне напомнило, Оливер. Насколько я помню, ты не раз так меня называл. А теперь ты зовешь меня своей королевой.

— Вы всегда были королевой для меня, — промолвил он, заставив Клэр заткнуться. Его голос звучал томно, успокаивающе, даже слишком соблазнительно. — Можем ли мы не согласиться с одним моментом, моя повелительница? Выживание нескольких вампиров очень важно, оно должно преобладать над жизнями этих людишек, проживающих на этой земле. Если мы поверим в их благосклонность, то попросту умрем.