Читаем Горящий лед полностью

— Мм. Ежели бы я такой надела, так меня муженек и за порог бы не выпустил. Вы как, ребята, голодные?

— Потому и приехали, — ответил Джок.

Она окинула их одобрительным взглядом. Их проводили к самодельному столу, накрытому газетой. Мальчишка притащил огромную кастрюлю из нержавейки и вывалил содержимое на середину стола: целая гора раков, кукурузные початки, картофелины, цельные луковицы.

— А теперь делай как я, — распорядился Джок. — Голову бери пальцами левой руки, хвост зажимай в правой и тяни. Хорошо. Теперь крутани. Вот так. Голову пока отложи и откусывай все кроме кончика хвоста. Вкусно, да? Следующее — необязательно, но если ты этого не сделаешь, тебя никогда не примут за свою. Возьми голову и высоси сок.

Малика смотрела на него, а потом храбро все повторила.

— Очень вкусно, — заметила она. — Пожалуй, вкуснее всего.

— Рад, что тебе понравилось. Впрочем, я так и думал.

Джок и Малика расправились с горой раков. Главная их цель была еще впереди.

— До места, где танцуют зайдеко, довольно близко, — сказал Джок. — Я хотел бы приехать до того, как прибудет оркестр, и занять лучшие места.

Оркестр они опередили, пусть и ненадолго. Музыканты следом за ними вошли в дверь и расположились на небольшой сцене. Джок выбрал столик у самого танцпола.

— И это весь оркестр? — удивилась Малика. — Всего двое?

На небольшой сцене восседал тощий чернокожий барабанщик с единственным барабаном. Рядом с ним сидел коренастый белый с многодневной щетиной на подбородке, и при этом лысый как яйцо. Он вытащил из потертого кожуха аккордеон и воткнул микрофон в переносной усилитель. Оба выглядели так, будто страдали сильным похмельем.

— Иногда еще заходят приблудные музыканты — сыграть за кружку пива, — но эти парни и вдвоем справятся.

Он оказался прав. Нахлынула публика, и зазвучала музыка. Барабанщик отбивал двухчастный ритм. Аккордеон вторил отрывистыми каденциями. Стихи в основном состояли из односложных слов. Почти все присутствовавшие поднялись с первым же тактом.

— Пойдем на танцпол, пока там еще осталось место, — сказал Джок и потянул за собой Малику.

Разучивать движения было бессмысленно, подражать другим танцорам — тоже, потому что каждый танцевал по-своему. Это была некая комбинация буги, шаффла, бопа и польки. Среди танцующих было много стариков, возраст мешал им двигаться свободно, но не мешал наслаждаться происходившим. Все они, как предупреждал Джок, были одеты в костюмы и платья пятидесятых. В конце концов Малика совсем запыхалась и попросилась отдохнуть. Они вернулись к своему столу.

Пульсация в зале утихла — оркестр заиграл медленную мелодию. К их столику подошел старик. И так сгорбленный годами, он согнулся еще ниже, дабы проявить уважение, и заговорил с Джоком. А Джок потом прошептал Малике в ухо:

— Этот джентльмен служил во время Второй мировой в нашей Пятой армии и был ранен в битве при Монте-Кассино. Бойцы из Четвертой индийской пехотной дивизии спасли ему жизнь. Он понял, откуда ты родом. Говорит, для него будет честью потанцевать с тобой.

Малика встала, принимая приглашение. Им освободили место на танцполе, а когда танец окончился, зазвучали одобрительные аплодисменты. Малика поцеловала старика в щеку, он кивнул и пошел восвояси.

— Ему, наверное, лет девяносто, — сказала она, садясь на место.

— И он только что танцевал с первой красавицей в этом заведении. Вот тебе типичный каджун. Живет полной жизнью.

Впрочем, вскоре на них навалилась усталость. А ведь еще предстояло ехать домой.

— Пора, пожалуй, — сказал Джок. Он заплатил по счету, положил в банку пятьдесят долларов — чаевые музыкантам. К выходу они пробрались без труда — почти вся публика еще танцевала.

— Минуточку, mon ami.

Джок обернулся. К нему приближался мужик ростом шесть футов пять дюймов и весом фунтов триста; за ним следовали еще двое, помельче.

Намерения их не вызывали ни малейших сомнений. Джок толкнул Малику вперед и сунул ей ключи от машины.

— Садись и запри дверь.

— Я еще не танцевал, — возразил здоровила.

— Давайте выйдем, — сказал Джок. — Только с вами я буду танцевать по очереди.

— Ладно, тогда я первый, — сказал громила.

Задира весил больше Джока фунтов на сто. Он встал, расставив ноги, длинные руки свисали по сторонам. Джок шагнул ближе, высоко подняв руки, будто собирался обнять партнера и закружить в вальсе.

— Ну, — сказал он, — потанцуем?

— Дурной ты…

Джок ударил его коленом между ног, заставив глухо ухнуть. Потом опустил подбородок к шее, опустил руки ниже и приступил к знакомой процедуре. Торс громилы размером был как раз с его боксерскую грушу. Град стремительных ударов обрушился тому на ребра, почки, рыхлый живот. Несколько минут Джок колотил не останавливаясь. Когда противник согнулся пополам от боли, кулак Джока въехал ему прямо в лицо, и он вырубился.

Тогда вперед выступил первый из его группы поддержки.

— Не будет этого. Ça ne va pas arriver. — Из тени показалась хрупкая фигурка: старик, которому Малика подарила танец. В морщинистом кулаке он сжимал финку.

Оба громилы расхохотались:

— Эй, папаша, отвали. Думаешь, ты нас остановишь?