Читаем Горящий лед полностью

Горящий лед

— Я не уверен, что имею право обсуждать это по международной телефонной линии. Я работаю в одном из самых засекреченных государственных учреждений в мире. Стоит прошептать «гидрат метана» — и тут же все двери захлопываются. Они не хотят, чтобы хоть кто-то прослышал об их деятельности, пока все не будет готово. А ко мне относятся как к Эйнштейну, который уже носит в голове план атомной бомбы, но я не жалуюсь. По-моему, у этих людей есть чувство ответственности. Они подходят к делу с должным уважением. А как вы там отдыхаете?

— Прекрасно. Здесь очень красиво.

— А вы уже решили, будете работать судьей или нет?

— Нет. У меня еще месяц на размышления. Возможно, мы с Маликой уедем в Индию. Подумаю, пока путешествую.

— Ну, удачи вам. Позвоните, когда вернетесь.

— Обязательно, Боб. Всего вам хорошего.

Он повесил трубку.

— Это тот джентльмен, которому ты помог? — спросила Малика.

— Точнее будет сказать, мы помогли друг другу.

Она подошла ближе, обвила руками его шею.

— Мне бы полагалось на него сердиться. Некоторое время я думала, что из-за него я тебя потеряла.

Он положил ладони ей на талию, заглянул в глаза.

— А я некоторое время думал, что из-за твоего клиента я потерял тебя.

Она покачала головой.

— Нужно учиться доверять друг другу. Ладно, одевайся. Я умираю с голоду.

Послесловие
Своими словами

Я родился в Англии, в Лондоне, рос и получал образование по всему миру. Изучал юриспруденцию в США и в Европе, стал специалистом по международному праву и продолжал вести кочевой образ жизни. Работая адвокатом, я повидал немало стран, провел много часов в гостиницах за границей, часто — за чтением книжек в мягких обложках. Зачастую авторами этих романов были бывшие юристы, которые сменили род занятий и стали писателями. Я начинал уставать от постоянных разъездов и все сильнее им завидовал. И в итоге взялся за перо — вернее, за ноутбук. Странствовать стало не так скучно. Я писал в самолетах и в поездах; в залах ожидания по всему миру.

Кончилось тем, что я оставил юриспруденцию и, подобно Эрнесту Хемингуэю, поселился в тропиках, чтобы заняться творчеством. Обосновался я в Мексике, в живописной Пуэрто-Вальярте, и с тех пор почти не трогаюсь с места.

Потекли идиллические годы — я сочинял истории, гулял по пляжу, наблюдал закаты — и читал отказные письма от издателей. По счастью, писательство нравилось мне само по себе. Пару лет назад я как раз начал работу над новым романом, и тут друзья пригласили меня поужинать. Среди гостей был один геофизик. Сидел он со мной рядом, и я спросил о его работе. Он рассказал, что трудится над секретным проектом по разработке нового источника энергии, который называется гидрат метана. Я заинтересовался, провел некоторые изыскания и выяснил, что это — замерзший газ, в больших количествах содержащийся под океанским дном. Мне эта штука показалась экзотичной, она прекрасно подходила для триллера, над которым я как раз начал работать. В тот вечер и родился замысел «Горящего льда».

Новый Орлеан я выбрал в качестве места действия прежде всего потому, что всегда очень любил этот город. Его историческое наследие, богатая история, его архитектура, музыка и кухня ни с чем не сравнимы, писать про них — чистая радость. Это подлинная сокровищница для писателя.

Разумеется, я не смог бы за эти годы ничего написать, не будь у меня своей музы. Муза эта была беспризорным котенком, когда я ее подобрал: трудно поверить, что сейчас ей — по кошачьему летосчислению — сто один год. Когда я пишу, она неизменно лежит, свернувшись клубком, у меня на столе или на коленях. И вот сейчас она намекает, что я чего-то слишком уж разболтался о себе, пора и ей уделить внимание.

А засим — извините…