Читаем Голова лошади полностью

— Есть, — сказал Сэм, вышел и через пару минут вернулся еще с пятью детективами, которые кивком поздоровались с лейтенантом, а затем занялись подготовкой к привычной процедуре.

Один из них опустил зеленые занавеси на зарешеченных окнах, другой выключил верхний свет, третий развернул на противоположной от лейтенантского стола стене белый экран. Даже в полумраке Малони разглядел, что полотнище экрана в высоту размечено черточками: пять футов четыре, пять футов шесть, пять футов восемь и так далее. Сэм включил прожектор, от которого на экране загорелось ослепительно-яркое пятно, и тогда лейтенант прочистил горло и сказал:

— Ну-с, давайте начнем.

— Мы готовы, сэр, — сказал Сэм.

Боццарис снова откашлялся.

— Что ж, давайте посмотрим, что мы на сегодня имеем, — добродушно и даже дружелюбно сказал он и назвал имя и возраст первого задержанного.

Мужчина, вставший со скамьи и приблизившийся к экрану, был одет в аккуратный темно-коричневый костюм, белую рубашку, желтый галстук и начищенные коричневые ботинки. Он немного походил на жокея. Он остановился у экрана, и Малони увидел, что его рост как раз пять футов шесть дюймов. Все тем же добродушным тоном Боццарис рассказал полицейским, за что тот был арестован, а затем объявил: «Заявления нет», из чего Малони заключил, что при аресте узник ничего не сказал, так же как и он сам накануне ночью, потому что его арест и удар по голове дубинкой совпали по времени, после чего он немедленно потерял сознание.

— Итак, — сказал Боццарис, — насколько я понимаю, вчера вечером ты, Джерри, запустил руку в чей-то карман, это так?

— Нет, — сказал Джерри, — я невиновен.

— Однако двое детективов, — продолжал спокойным благожелательным тоном Боццарис, — видели, как ты сунул руку в карман одного джентльмена и вытащил из него бумажник. Разве этого не было, Джерри?

— Нет, я невиновен, — сказал Джерри.

Малони показалось, что, наверное, было бы лучше, если бы Джерри не повторял одну и ту же фразу с таким напором.

— Но, Джерри, — сказал Боццарис, — когда тебя арестовали, в кармане у тебя нашли мужской бумажник, а в нем — визитную карточку с именем Дэвид Гросс. Ведь тебя зовут не Дэвид Гросс, верно, Джерри?

— Нет, меня зовут Джерри Кук, — изображая искреннее удивление, сказал допрашиваемый.

— Как же тогда этот бумажник с водительскими правами на имя Дэвида Гросса, с карточкой «Дайнер-клуб» на имя Дэвида Гросса, со всеми этими удостоверениями личности Дэвида Гросса оказался у тебя? Ты, случайно, не знаешь этого, Джерри?

— Откуда мне знать? Понятия не имею, — сказал Джерри.

— Если только ты не вытащил этот бумажник из его кармана, верно, Джерри?

— Не знаю.

— Ну и как ты это расцениваешь, Джерри?

— Я считаю себя невиновным.

— То есть ты не крал бумажник у мистера Гросса?

— Нет, сэр, я этого точно не делал.

— Джерри, ты ведь, кажется, карманник?

— Да, сэр, и без ложной скромности скажу, очень профессиональный и ловкий.

— Видишь, Джерри, вот здесь у меня есть некий лист «Б» с данными о твоей биографии, и, полагаю, всем этим джентльменам будет интересно узнать, что тебя трижды арестовывали за карманные кражи, и по двум из них ты был осужден, так что еще можно поспорить, такой ли ты ловкий карманник. Так ты стащил бумажник мистера Гросса или нет?

— Нет, сэр, я невиновен.

— Джерри, тебе предстоит получить новое предписание, — сказал Боццарис. — Следующий.

Один из детективов проводил Джерри за руку к двери, где его ждал полицейский, чтобы вывести в другое помещение. Малони наблюдал за происходящим с растущим интересом, прекрасно зная, что уж он-то не совершал никакого преступления, а тем более уголовного, и только ожидал возможности заявить об этом Боццарису. Но в комнате оставалось еще семь задержанных, кроме него (как он теперь увидел, среди них одна женщина), и он не знал, когда до него доберется Боццарис.

— Гаррисон Рэндольф, двадцать шесть лет, — сказал Боццарис, — ударил мужчину по голове битой для крикета. Заявления нет.

Гаррисон поднялся со скамьи и подошел к белому экрану, защищая глаза рукой и избегая смотреть на яркий луч прожектора. Это был человек среднего роста, одетый в спортивный клетчатый пиджак и синие спортивные штаны. Белая рубашка без галстука была распахнута у ворота.

— Ну, — сказал Боццарис, — Рэнди, расскажи нам, почему ты ударил человека по голове крикетной битой?

— Кто сказал, что я его ударил? — спросил Рэнди.

— Во-первых, человек, которого ты ударил.

— Если я вообще его ударил, а я этого не делал, то уж во всяком случае не битой.

— А чем же?

— Рукояткой биты.

— Объясни нам, какая разница между рукояткой биты и самой битой?

— Это очень просто: крикетная бита разбирается на две части — на саму биту и на ее рукоятку. У меня была снятая с нее ручка, а меня обвиняют в том, что якобы я ударил его битой.

Так что, если я ему и врезал, то именно рукояткой биты, а вовсе не битой.

— Как бы то ни было, объясни, почему ты его ударил?

— Если я его и ударил, чего я не делал, то это из-за подсказки.

— Какой подсказки?

— Из-за подсказки, на какую лошадь надо ставить.

— Ты ему дал совет насчет какой-то лошади?