Читаем Голова лошади полностью

Она укусила его в губы, он почувствовал солоноватый вкус крови и подумал: она убьет меня, но ведь это игра, это азарт и риск, и вспомнил, как однажды, когда он служил в армии, он занимался любовью, нет, не любовью, а повалил, влез сверху и попросту трахал негритянку, проститутку в жалкой придорожной хижине, пока его товарищ ждал снаружи, и тогда он не считал это игрой. Позже он сказал Ирэн, что однажды имел цветную девушку, и она ответила: «Ну и повезло же тебе!» — и он не понял, шутит она или нет. Здесь и сейчас, здесь, с гудящим где-то внизу пламенем, здесь, с девушкой, которая снова и снова повторяла, пока он двигался внутри нее: «Я тебя ненавижу, я ненавижу тебя, я тебя не-на-ви-жу!» — он в первый раз за прошедший год всерьез задумался о смысле игры, и из-за этого достиг экстаза, не дождавшись ее. «Я тебя ненавижу», — сказала она, на этот раз имея достаточно вескую причину. Я очень сожалею, сказал он, что было чистой правдой и что он считал необходимым заявить, будучи честным американцем. Она опустила платье, скрыв от его взгляда длинные коричневые ноги, и встала.

Она принимает его извинения, сказала она, но тем не менее он разочаровал ее, так как она ожидала найти в нем искусного и достаточно рискованного партнера, который готов был этим заниматься ну хоть на колесе обозрения.

— Да я с готовностью занялся бы этим и на русских горках! — закричал он, стремясь защитить свою честь, но спохватился и понизил голос: ведь было еще раннее утро. — Мне действительно очень жаль, Мелани.

— Да, — сказала она, стряхивая пыль со своего платья от Риччи и пряча грудь в вырез, — но ты должен признать, что есть в белом мужчине нечто, возбуждающее недоверие и ненависть.

Белый человек веками только брал и брал, он не знает, что значит давать, и даже брать не умеет красиво и благородно, понимаешь? Белый человек (ему начинало казаться, что он находится в плену у индейцев племени сиуксов) знает только, как хватать, и поэтому у тебя на лице было именно такое выражение, о котором меня всегда предупреждала мама, — но он не знает, чего на самом деле он хочет и даже почему он хватает все подряд. Белый человек — это Использователь, Захватчик и Хвататель, и он будет продолжать это делать до тех пор, пока ничего не останется, когда ему уже нечем будет поживиться, кроме своих внутренностей, чем он и станет наслаждаться, как гиена, — ты знаешь, что гиена пожирает свои внутренности?

— Нет, я этого не знал, — вздрогнув от отвращения, сказал пораженный Малони.

— Это малоизвестный факт, — сказала Мелани — но это правда. Ты не должен думать, что я злюсь на тебя, или буду питать к тебе какие-то дурные чувства, или искать, как бы тебе отомстить, помимо того, что не разрешу тебе ночевать у себя, что невозможно в любом случае, поскольку здесь мама. Она презирает белых, как ты мог заметить. Мне же, наоборот, белые нравятся, правда, нравятся. То есть как народ. И хотя это правда, что я не встречала ни одного, в которого могла бы влюбиться, это вовсе не мешает тому, чтобы они мне нравились как народ. Например, я остро разочаровалась в тебе лично, но это не может испортить мое суждение о народе в целом, понимаешь? Я даже считаю, что должна быть тебе благодарна, потому что ты еще раз доказал мне, насколько ненадежны белые, разумеется, как индивидуумы. Попробуй доверься ему, позволь ему поступать с тобой по-своему, и он оставит тебя с пустыми обещаниями, хотя лично я никогда бы не пошла маршировать по Вашингтону с какими-то избитыми лозунгами, думаю, ты понимаешь, что я имею в виду. И сейчас, мне кажется, ты думаешь, что я попрошу тебя вернуть эту одежду и выставлю тебя на улицу в одной твоей тонкой рубашке, да еще с дыркой от пули, но нет, я не из тех, кто мечтает о мести или способен питать какие-то дурные чувства, как я уже сказала тебе. Мне нравятся белые мужчины, правда. Так что можешь оставить себе этот костюм, который когда-то принадлежал негру, который был настоящим человеком, не то что ты, хотя я не хотела бы ни оскорбить, ни расстроить тебя. Но, может, он будет напоминать тебе о том, как ты шел по жизни и однажды взял цветную девушку в комнате для мусора, схватил, взял и использовал ее, и оставил ее без ненависти к тебе в ее душе, это правда так, но тем не менее с чувством острого разочарования в тебе, к которому мне следовало бы подготовиться. И все же я благодарна тебе за дополнительное подтверждение этого к моему огромному удовлетворению. Можно уверенно сказать, что я полностью удовлетворена. Твой поступок был именно таким, как я и ожидала, поэтому я удовлетворена своим разочарованием, понимаешь, о чем я?

— Да, конечно, — с облегчением сказал Малони.

— Ну, тогда все хорошо, — сказала Мелани и протянула ему руку, — Удачи тебе, надеюсь, копы тебя не поймают, я приняла таблетку.

— Извини, я не понял.

— Я приняла таблетку, так что не беспокойся, и надеюсь, что копы не схватят тебя.

— Спасибо, — сказал Малони.

Копы поджидали его снаружи у дома.

Лу или Фрэдди, а может, оба, ударили его по голове дубинкой или каким-то похожим оружием, а может, двумя сразу.