Читаем Голос крови полностью

Два часа спустя его отпустило напряжение, он совершенно успокоился и даже пришел в хорошее настроение. Эта Элла была сущий ангел. Как выяснилось, она – известный фотограф, он ее не знал, но это ничего не значило. Карла не произнесла ни слова, да этого и не требовалось, так как Элла без труда занимала всю компанию. С его родителями поговорила об их родном городе Франкфурте-на-Майне. Петера и Мириам расспросила про их музыкальное прошлое. Карлу улестила так, что та согласилась задуть свечу на именинном торте Фелиситы. Один только Фредерик знал, какого усилия это стоило Карле. Фредерик-младший тоже смеялся и шутил с новой гостьей, не смущаясь спрашивал ее, почему у нее такие большущие и красные руки, и она без смущения отвечала на его вопросы. А сейчас она фотографировала присутствующих с той же непринужденностью, с какой вела светские беседы. Никто перед ней не стеснялся, никто не отказывался сниматься. Фредерик видел, как Мириам отвела ее в сторонку и упрашивала об отдельном фотосеансе. По-видимому, переговоры шли труднее, чем ожидалось, так как в следующую минуту Мириам схватила под руку мужа и потащила его к Элле. Фредерик понял, что она оказалась дорогим фотографом. Проходя мимо Петера, он как бы нечаянно задел его плечом и шепнул на ухо: «Лючия ди Ламмермур». Петер тотчас же с готовностью согласился выложить ради жены сколько угодно денег на фотографии. Фредерик скрыл улыбку и направился к Карле, которая, сидя с Фредериком-младшим на диване, беседовала со свекровью.

Он обнял жену за плечи и поцеловал в щечку. Карла наконец-то улыбнулась, и он был бесконечно благодарен этой Элле. Может быть, она повлияет на Карлу, чтобы та перестала ходить по соседям, расспрашивая всех без разбору, могут ли они с уверенностью сказать, что Флисс – ее дочка. Все звали девочку Флисс, потому что Карла не желала, чтобы ее называли Фелиситой. Может быть, эта женщина добьется, чтобы Карла перестала штурмовать больницу, требуя, чтобы ей отдали «родную» дочь. Может быть, все-таки она вернет Карлу к нормальной жизни. Это было бы и вовсе замечательно.