Читаем Голос крови полностью

«Что это Элла делала спозаранку на лестнице, одетая в пижаму?» – прервала она свои мысли. Она взяла старое пальто, потертое, но теплое, и, как была, в ночной сорочке, которая досталась ей после матери и которую она сохранила как память, накинула его и отправилась во двор.

Элла вернулась с улицы. Может быть, она ходила во двор. Поэтому Карла тоже вышла туда через черный ход. Ага! И здесь всюду раскиданы клочки бумаги. Она подошла к бачку и заглянула внутрь. Мусор вывозили только вчера, но сегодня опять лежит что-то на дне. Она наклонилась над баком, но ничего не могла разглядеть. Увидела ведро, которое, наверное, забыл управляющий домом, поставила его возле бочки, залезла на него. И опять ничего не разглядела. Можно бы опрокинуть бачок. Она так и сделала.

И нашла старые газеты. Старые фотографии. Остальные свои письма, которые тогда написала. Дневники Эллы. Элла вела дневник? Она собрала дневники и захватила с собой. А бак так и оставила лежать опрокинутым.

В ванной тихо играло радио. Элла все еще мылась. Тем лучше. Карла пошла к себе и начала читать дневники подруги. Она искала записи того времени, когда они с ней познакомились. Потому что хотела узнать, что Элла о ней думала. Симпатичная, приветливая, интересная, умная, бла-бла-бла. Сомнения насчет того, правда ли, что ребенка подменили. О’кей, пока что ничего нового. Она стала листать дальше. Читала, выхватывая кусок то здесь, то там. Речь пошла о романе. Какой роман? Элла никогда не упоминала ни о каком мужчине…

Фредерик. Вот оно – черным по белому. Элла и Фредерик. Кровь зашумела у Карлы в ушах. Она закрыла глаза. Все застил кроваво-красный туман. Это потому, что свет от ночной лампочки просвечивает сквозь закрытые веки. Фредерик и Элла.

Карла швырнула дневники на пол и бросилась к закрытой двери ванной комнаты.

– Шлюха ты поганая! Ты спала с моим мужем? – заорала она, колотя в закрытую дверь. – Открывай сейчас же, или я выбью дверь! Как ты могла?

Карла и правда стала бить в дверь ногой. Босой ногой. Но ничего не почувствовала.

Изнутри не слышно было ничего, кроме играющего радио.

– Да скажи ты наконец что-нибудь! Паскуда! Выйдешь, я с тобой разделаюсь! – Она колотила в дверь кулаками.

Затем она услышала плеск:

– Успокойся! К тебе это не имело никакого отношения.

Но Карла не успокаивалась. Она бешено барабанила в дверь и орала.