Она подмигнула гостям и рассказала о том, как Сеть помогает ей коротать дни. Там она находит людей, которые не знают, кто она такая, и потому относятся к ней без предубеждения. Правда, Сеть дает только виртуальное общение, но на худой конец и это неплохо. Завязывая дружеские отношения, она научилась не ошарашивать сразу новых знакомых своей историей. Хотя и считает неправильным так начинать дружбу: что ни говори, это все-таки обман. Но что поделаешь, раз так устроена жизнь. До реальных встреч дело обыкновенно не доходило.

– Один из друзей Астрид создал для меня веб-страницу и зарегистрировал аккаунт в электронной почте. Но там, в общем, не происходит ничего интересного. Уже много лет не появляется ничего нового. Я все равно не хочу их удалять, потому что не теряю надежды. И отчасти, может быть, назло моему бывшему мужу. Я намерена доказать ему, что все равно не сдамся. Вы в связи с этим пришли? В связи с Фелиситой?

Он осторожно приступил к делу. Рассказал о Фионе, молодой женщине, которая, очевидно, попала в дом приемных родителей при неясных обстоятельствах и теперь разыскивает свою настоящую семью. Родилась она в Берлине, примерно в то же время, что и Фелисита, и нечаянно, как это изобразил Бен, наткнулась на веб-страницу Карлы.

Карла отреагировала на это неожиданно спокойно. Она встала, предложила молодым людям кофе, рассказала о многочисленных женщинах, которые обращались к ней за эти годы потому, что считали себя приемными детьми, а своих родителей не родными. Не оставляя надежды, Карла все же приучила себя не впадать в бурную радость при каждом очередном обращении.

– С бывшим мужем вы еще поддерживаете какие-то контакты? – спросил Бен, после того как она приготовила кофе.

Карла отрицательно покачала головой:

– Не поддерживаю ни с ним, ни с моим сыном. – Устремив взгляд в окно, она, казалось, видела за ним не серую стену противоположного дома, а далекое прошлое, которое снова вызвало у нее печальную улыбку. – Мы называли его Фредериком-младшим. Его назвали Фредериком в честь отца. Фредерик Джейкоб[44] Арним. Якобом звали моего деда. Но мы всегда называли его Фредериком-младшим.

– Чем он занимается теперь? – поинтересовался Лоренс. – Он художник или музыкант?

Карла покачала головой:

– Он пошел в медицину. У него вроде бы не было таланта ни к музыке, ни к живописи. Может быть, займется наукой и станет исследователем, – шутили мы раньше. У него действительно не было ярко выраженных талантов.

– И он не желает поддерживать контакты со своей матерью? – переспросил Бен.

– Очевидно, нет. Сначала ему были запрещены все контакты со мной, – пояснила Карла. – Или, вернее, мне с ним. Мой бывший муж добился в отношении меня особого судебного постановления, после того как меня лишили родительских прав. Мне было запрещено приближаться к нему на триста метров. Как будто триста? – Она пожала плечами. – Я писала ему письма. Это мне тоже запрещалось делать, но мне было все равно. К сожалению, он до сих пор ни разу на них не ответил.

– А этот ваш снимок? – спросил Бен. – Каким образом он был сделан? Вы нечаянно что-то выбросили и хотели это найти?

Карла не обиделась на Бена за этот вопрос. Она рассказала про Эллу Мартинек и ее скоропостижную смерть. В наполненную водой ванну упало радио. Ужасная, трагическая случайность.

Накануне Элла делала генеральную уборку квартиры и выбросила несколько пакетов бумаг и старых фотографий. Карле нечаянно попалась под руку бумага, которую Элла, наверное, выронила по дороге. Это было старое письмо, которое Карла в тысяча девятьсот восьмидесятом написала своей бывшей соседке. Она написала это письмо вместе с несколькими другими и поручила Элле его отправить. Оказывается, та не выполнила просьбу своей подруги. Карла побежала к мусорному баку, чтобы поискать в выброшенных бумагах Эллы и узнать, не скрывала ли она чего-нибудь еще. Тогда-то и был сделан снимок, который теперь все знают.

– Вы что-нибудь нашли? – спросил Лоренс.

Карла кивнула и рассмеялась:

– Много своих писем, которые она должна была отослать и не отослала. И дневник Эллы. У нее был роман с моим мужем, представляете себе! Но все это было давно, и я ей простила. – Она подняла глаза и посмотрела на молодых людей с приветливой улыбкой. – Вы нашли мою дочь?

Бен достал фотографию Фионы и осторожно положил перед ней на стол:

– Есть молодая женщина, которая ищет своих родителей. Конечно, мы не знаем наверняка, но…

– Это же я! – воскликнула Карла, увидев снимок. – Но эту фотографию я не знаю. Этот снимок сделала Элла? – Она нахмурила изборожденный морщинами лоб. – Знаете, это совсем не ее стиль.

– Нет, это не вы, это ваша дочь.

Карла взволнованно посмотрела на него:

– Моя дочь?

– Нам кажется, что мы ее нашли.

Бен собирался указать на фотографию Фионы, но тут Карла сказала:

– Так вы хотите показать мне девочку, которая могла бы быть моей дочерью?

И тут в душу Бена закралось нехорошее предчувствие.

Берлин. Ноябрь 1993 года