– Не утруждайте себя, Маккерриган, – несколько натянуто сказал Седрик. – Нам и так придется дождаться вскрытия завещания. А с этим может быть большая задержка, поскольку швейцарская полиция еще не закончила расследование. Они даже посылали ко мне сотрудника, чтобы проверить мое алиби и снять у меня отпечатки пальцев.

Адвокат посмотрел на него круглыми глазами:

– Почему вы ничего не сказали мне?

– Потому что, во-первых, мне нечего скрывать. Я никогда не был в Швейцарии, и у меня есть алиби. Так зачем же мне было звать адвоката! Кроме того, я знал этих полицейских. Кроме того, – продолжал он, словно не замечая удивления на лицах Бена и Маккерригана, – вы тогда были заняты в Дареме, вызволяли Бена.

Бен опустил глаза:

– Я очень сожалею. Я хотел помочь Фионе. Я думал, одно другому не помешает.

– Этим вы подали Чандлер-Литтону сигнал тревоги. Он перепроверил, что вы собой представляете, и узнал, что есть такой журналист, который не только является вашим полным тезкой, но у которого все даты в биографии совпадают с вашими, а тут и Брэди понял, что его новый приятель подружился с ним только ради того, чтобы собрать нужную информацию. Неудивительно, что после откровенных разговоров за пивом и пиццей Брэди насторожился. Бен, то, на чем вы сломали себе шею, не раз губило лучших тайных агентов.

Бен смотрел на Седрика с недоумением. Он действительно не понимал, о чем речь.

– Женщина, – лаконично пояснил молодой человек. – Милейшая Фиона. Надеюсь, она того стоила. Что говорит об этом ваша подруга? – Седрик произнес все это с непривычной для него резкостью, но Бен не мог на него обижаться.

– Давно пора выяснить отношения, – пробормотал Бен.

– Теперь у вас для этого будет много свободного времени, – холодно прокомментировал Седрик.

Бен снова опустил взгляд:

– Пока еще нет. Сначала мне надо съездить в Берлин. – Подняв глаза, он спросил: – Полагаю, здесь во мне срочной надобности не будет?

Ответом был выразительный взгляд Седрика.

– Кстати, я не думаю, что все пропало. Я еще успею собрать компромат на Чандлер-Литтона. Никто не может уничтожить все улики. И он тоже.

Седрик промолчал, вид у него по-прежнему был сердитый. Не то чтобы Бен его боялся. Для этого Седрик был ему чересчур симпатичен. И Бен давно решил, что будет и впредь ему помогать, хочет того Седрик или нет. Во-первых, Бену хотелось исправить собственную оплошность, а во-вторых, он хорошо относился к Седрику. Перебирая в уме случившееся, он вдруг вспомнил слова, которые только что произнес Седрик.

– Может быть, вы еще познакомитесь с женщиной, из-за которой я сломал шею, – сказал Бен, выходя из комнаты. – Да, и передайте привет Изобель Хэпберн, когда снова ее увидите. Привет, который я должен был вам от нее передать, вероятно, до вас уже дошел.

Краем глаза Бен успел заметить самодовольную улыбочку на губах Маккерригана и залившееся краской лицо Седрика.

Лондон. Июль 1989 года

Снова повидаться с детьми было настоящим удовольствием. Фредерик мог бы вылететь из Парижа прямо в Рим, раньше он так и сделал бы, но теперь все изменилось, причем уже давно. Он пользовался любой возможностью, чтобы побыть в Лондоне с женой Гарриет и с Флисс. Гарриет трогательно заботилась о малышке, а когда уезжала, вместо нее оставалась Салли, добрая старая Салли! А тут и Фредерик-младший приехал на несколько дней из Оксфорда. Фредерик, правда, считал, что медицина требует полной самоотдачи, но и отдохнуть когда-то все же нужно. Мальчик уже закончил первый курс. В Оксфорд его приняли без проблем.