Читаем Голос крови полностью

Ее до сих пор всякий раз поражало, какое наслаждение ему доставляло ее тело. Как он старался потрогать каждый сантиметр ее кожи, покрывая ее поцелуями, как он смотрел на нее, когда они вместе спали. Слишком долго она прожила без мужчины, слишком долго считала, что не должна никого к себе подпускать. Но после первого раза, как оказалась с ним в постели, она сожалела о каждом дне, прожитом без мужчины. Прожитом без него.

Он каждую секунду показывал ей, как страстно ее желает. Проникая в нее, он громко стонал, затем останавливался, заглядывал ей в глаза и целовал, сперва нежно, затем все более страстно. Иногда они часами предавались этому в ее кровати, на полу. В ее квартире не осталось ни одного стула, на котором бы он ее не брал. Иногда, когда у него было мало времени, они не успевали дойти до кровати. Тогда он прижимал ее к стене в прихожей, поднимал юбку, спускал трусики, и они проделывали это стоя. Ради него она стала носить только юбки и платья, ему приятно было знать, что он быстро может ее раздеть.

Сейчас она сидела на нем верхом и двигалась очень медленно. Он стонал от восторга, держа ее груди. Она отбрасывала за спину свои длинные волосы, прогибалась и улыбалась ему сверху. Он обхватил ее, притянул к себе и начал целовать груди. Она знала, что сейчас уже скоро он кончит. Она закрыла глаза, думая только о том, что происходило у нее между ног, и дождалась блаженного взрыва лишь на несколько мгновений раньше его.

Потом они лежали рядом, и он кончиками пальцев поглаживал ее живот. И тут она сказала:

– Ты мне даже не сказал, что насчет Зальцбурга уже окончательно договорился.

Фредерик улыбнулся, не глядя на нее:

– В последнее время, сама знаешь, нам вообще было как-то не до разговоров…

– Но о таком важном деле…

Она нарочно оставила фразу недосказанной…

Фредерик поднялся и, вскочив с кровати, стал надевать штаны:

– Сейчас есть кое-что поважнее для разговоров. Эта медсестра все так и не появлялась?

Элла помотала головой:

– Нет. А там мне все никак не говорят ее фамилию. Может быть, если бы ты…

– Нет, – сказал Фредерик, затягивая брючный ремень. – Не думаю, что я буду в это вмешиваться.

Он принялся застегивать рубашку.

Элла молчала.