Читаем Голем и джинн полностью

Лакей в ужасе вскрикнул, и оборванец попытался вытолкать его из комнаты, гортанно стрекоча на незнакомом Софии языке. Женщина не отрываясь смотрела на огонь, словно ждала какого-то знака. Пламя на мгновенье задохнулось, когда на него упало тяжелое тело, но теперь опять весело трещало, и мужчина в нем казался викингом на погребальном костре. На глазах у Софии одежда его вспыхнула и обуглилась, но обнажившаяся под ней кожа осталась чистой и неповрежденной.

А ведь однажды он что-то рассказывал ей об этом, пока она, полусонная, лежала в его объятьях. Легенду о джиннах, фантастических существах, созданных из пламени. А потом, в Париже, этот невыносимый жар, словно в ее теле поселилась живая искра. Бессмыслица, казалось бы, — но все же некий голос шептал ей: «Ну да, так оно и есть. Ты и сама всегда это знала».

Комната быстро наполнилась дымом и запахом паленого хлопка. Лакей вырвался из рук своего противника и выскочил в холл, вероятно затем, чтобы позвать подмогу. Нищий иностранец сердито нахмурился и подошел к высокой женщине. Он что-то сказал ей на своем языке, и она кивнула.

— Ахмад, — позвала незнакомка.

Лежащее в огне тело зашевелилось.

— Видишь! — радостно вскрикнула женщина, и нищий что-то ответил ей, прикрывая глаза рукой.

Из холла донесся шум шагов, и в столовую ворвался дворецкий в сопровождении трех лакеев, а за ними, к ужасу Софии, следовал и ее отец. Женщина развернулась к вошедшим, явно намеренная защищать камин и человека, горящего в нем. Она готовится к драке, поняла София. Отец уже кричал, чтобы вызвали полицию. Вот-вот комната должна была превратиться в ад.

— Пожалуйста, все замолчите! — крикнула София, и, как ни странно, в комнате действительно стало тихо.

— София, — испуганно позвал ее отец.

— Все в порядке, папа. Я знаю этого человека.

— Что?!

Лежавший в камине снова пошевелился и задергался, словно от боли. Дрова под ним рассыпались, а София и высокая женщина отскочили назад, потому что в облаке дыма и пепла он вывалился из камина, упал на пол и так и остался лежать на каменных плитках. Воздух вокруг его тела дрожал от жара, и Софии на мгновенье показалось, что оно светится, как раскаленный уголь.

Высокая женщина склонилась над ним, но нищий предупредил ее о чем-то, и она вовремя отдернула руку.

— Ахмад? — позвала она.

Перепачканный сажей голый мужчина что-то прошептал.

— Да, это я, — отозвалась женщина, и ее лицо странно исказилось, хотя глаза и остались сухими. — Я здесь.

Она быстро дотронулась до его руки, как делают кухарки, проверяя сковородку, и, видимо решив, что он достаточно остыл, положила руки ему на плечи. Не открывая глаз, он накрыл ладонью ее руку.

София оглядела комнату и при других обстоятельствах, наверное, рассмеялась бы: обитатели самого известного и благородного особняка Нью-Йорка, раскрыв рот, пялились на голого мужчину, лежащего на ковре в столовой. Слуги толпились сзади, некоторые из них крестились.

— Сэр, полиция явилась, они в холле, — шепнул кто-то ее отцу.

При этих словах женщина немедленно вскинула голову и приготовилась к защите.

— Нет, — быстро вмешалась София и шагнула вперед. — Отец, отошли полицейских обратно. Они здесь не нужны.

— София, ступай к себе наверх. Мы поговорим с тобой позже.

— Я ведь сказала тебе, что знаю этого человека. Я ручаюсь за него и его друзей.

— София, это смешно. Откуда ты можешь…

— Это мои гости, — твердо сказала девушка. — Избавься от полиции. И пожалуйста, пусть кто-нибудь принесет этому человеку одеяло.

Отвернувшись от всех, она склонилась над неподвижно лежащей знакомой фигурой. Высокая женщина смотрела на нее так, словно пыталась увидеть, что у нее внутри.

— Вы знакомы с ним, — сказала она наконец.

София кивнула и взяла мужчину за свободную руку:

— Ахмад?

Его глаза не открылись, но лоб удивленно нахмурился.

— София? — прошептал он, и девушка услышала, как испуганно ахнул ее отец.

— Да, это я, — подтвердила она, прекрасно сознавая, что все глаза устремлены на нее и что все присутствующие неизбежно придут к очевидному и верному заключению; ее щеки вспыхнули бы, не будь они такими холодными. — Ты у меня дома. Здесь ты в безопасности.

Она бросила испытующий взгляд на отца, но тот, бледный и потрясенный, только молча смотрел на нее.

— Что с ним случилось? — спросила София у женщины.

— Он пытался покончить с собой.

— Боже мой! Почему?

Похоже, женщина готова была рассказать еще что-то, но, заметив множество устремленных на нее любопытных глаз, промолчала.

— Наверное, нам лучше обсудить все это без свидетелей. Давайте отнесем его в мою спальню, — предложила София. — Там тоже должны были разжечь камин.

В столовую вошла горничная с толстым шерстяным одеялом и, сунув его в руки Софии, поспешно отошла. Высокая женщина и оборванец, закутав своего товарища в одеяло, с трудом подняли его на ноги, поддерживая с двух сторон. София положила руку на плечо женщины, словно брала ее под свое покровительство, и под взглядами собравшихся четверо вышли из столовой.

— Отец, я все объясню позже, — пообещала София, не оборачиваясь.