Читаем Голем и джинн полностью

На прощание Анна горячо обняла подругу и пошла прочь; голова у нее была высоко поднята, а плащ развевался.

Уже темнело, и уличные торговцы заканчивали работу. У самого пансиона Голему встретился человек, толкающий тележку, доверху нагруженную женской одеждой. На боку у тележки была надпись: «Самые модные женские наряды», а ниже мелкими буквами: «Извините, я немой». Вспомнив, что Анна говорила о нарядной блузке, она взглянула на свою и поняла, что манжеты безнадежно обтрепались до того, что починить их уже невозможно. Вторая ее блузка была ничуть не лучше.

Она догнала торговца и тронула его за плечо. Он моментально остановил тележку и обернулся.

— Здравствуйте, — взволнованно сказала она. — Я завтра иду на танцы. У вас найдется подходящая для танцев блузка?

Он вскинул ладонь, словно говоря: «Не надо больше слов», достал из кармана портновский сантиметр и жестом попросил ее поднять руки. Она подчинилась, удивляясь выразительности его движений, которые делали все понятным без слов. «Может, нам всем надо обучиться немоте», — подумала она.

Торговец снял нужные мерки, свернул сантиметр, засунул его в карман и задумался, подперев подбородок рукой. Потом наклонился над тележкой, быстро порылся в своем товаре и с довольным видом вытащил то, что искал. Конечно, эта блузка заметно отличалась от тех, что предназначались на каждый день. Нежного кремового цвета ткань была совсем тонкой, куда тоньше той, из которой были сшиты ее собственные блузки. Грудь, манжеты и высокий воротничок украшали прозрачные оборки, а корсаж казался до того узким, что непонятно было, как женщина может в нем дышать. Торговец протянул ей блузку: «Да?»

— Сколько?

Он выставил четыре пальца, но в глубине его мыслей она прочитала: «Три» — и усмехнулась про себя: для некоторых хитростей язык не требовался.

Трата была существенной, но она могла ее себе позволить. Достав кошелек, она отсчитала четыре доллара и протянула торговцу. Тот удивленно взглянул на нее и принял деньги с явным смущением.

— Спасибо, — сказала она и пошла к дому.

Не успела она сделать и пары шагов, как торговец опять вырос перед ней, жестом прося подождать. Из кармана пальто он извлек два искусственных черепаховых гребня, украшенных резными розочками. Затем, приподнявшись на цыпочки, он поправил несколько прядей на голове женщины так, что пробор стал безупречно ровным. Разгладив рукой волосы справа от пробора, он отвел их назад и, чуть подкрутив, подхватил гребнем, потом повторил тот же маневр с другой половиной волос. Отступив на шаг, торговец полюбовался на свою работу, кивнул и вернулся к тележке.

— Постойте! — крикнула ему вслед женщина. — Сколько я вам должна?

Не оборачиваясь, он покачал головой, подхватил тележку и покатил ее прочь по улице. Женщина удивленно посмотрела ему вслед, немного подождала и зашла в подъезд.

У себя в комнате она первым делом скинула старую блузку и надела новую. Отражение в зеркале потрясло ее. Оборки на воротнике мягко обрамляли лицо, подчеркивая высокие скулы и широко расставленные глаза. Волосы, подхваченные гребешками, волнами падали на плечи. Руки, выглядывающие из оборок, казались тонкими и элегантными. Несколько минут она изучала свое отражение с радостью и тревогой. Надень она маску или карнавальный костюм, преображение и тогда не было бы таким волнующим. Она изменилась настолько, что теперь сомневалась, осталась ли самой собой.

* * *

На следующее утро Анна, разумеется, не в силах была удержаться от многозначительных подмигиваний, перешептываний и смешков, и уже к полудню миссис Радзин догадалась, к чему идет дело. Под каким-то предлогом она увлекла Хаву в заднюю комнату.

— Уверена, ты сама знаешь, что делаешь, — зашептала она ей в ухо, — но, Хава, милочка, будь осторожна. Конечно, ты любишь Анну, и я ее люблю, но не стоит рисковать своей репутацией. И ведь на свете есть другие мужчины, получше тех, что ходят на танцы. Вот, например, этот племянник равви. Ты ведь, кажется, ему нравишься? Он, конечно, беден как мышь, но деньги — это еще не все.

Хава решила, что выслушала достаточно:

— Миссис Радзин, пожалуйста, я вовсе не собираюсь «рисковать своей репутацией», как вы выражаетесь. Я просто хочу пойти с Анной, познакомиться с Ирвингом и своими глазами увидеть, что он за человек. Вот и все.

— Я тебе и так могу сказать, что он за человек. Ничем не лучше всех остальных мужчин, — фыркнула хозяйка, но все-таки отпустила девушку и весь остаток дня только изредка бросала на нее взгляды, полные мрачных предчувствий.

Наконец рабочий день закончился, и Хава пошла домой переодеваться. Справиться с гребнями оказалось сложнее, чем она ожидала, но после некоторой возни она все-таки осталась довольна своей прической. Дверь квартиры, адрес которой дала ей Анна, распахнулась после первого же стука.

— Ты пришла! — поразилась подруга, словно Хава не клялась, что придет, по крайней мере дюжину раз. — Заходи! Как тебе идет эта прическа! И дай-ка мне рассмотреть блузку. Восхитительно!