— Посмотри только, что я наделала! — ахнула она, выпрямилась и стала деловой и уравновешенной, как обычно. — Который час?

Вместе они добрались до сухой земли. Ботинки ему пришлось снять и постучать ими об дерево, чтобы избавиться от налипшей грязи. Рядом Хава пыталась хоть немного очистить свой пальто. Они взглянули друг на друга, улыбнулись и тут же отвели глаза, как дети, застигнутые за чем-то непозволительным.

По укатанной дороге для экипажей они добрались до ворот и через них вернулись в мир бетона и гранита. Чем дальше они удалялись от парка, тем заметнее женщина теряла свою необычную энергию. Она хмурилась, глядя на испорченную обувь, и ворчала, что пальто придется стирать. Когда они дошли до Бродвея, то поверить, что эта особа может ни с того ни с сего припуститься бегом, было так же невозможно, как в то, что она выпустит крылья и полетит. А вот Джинн был все еще охвачен каким-то странным очарованием. Знакомые улицы казались ему новыми, он замечал то, чего не видел раньше: чугунные завитки на фонарных столбах, резные узоры на дверях домов. Казалось, внутри у него что-то готово распахнуться или лопнуть.

Удивительно скоро они дошли до знакомого переулка рядом с ее пансионом.

— Мы еще вернемся туда, когда станет теплее, — пообещал Джинн.

Она улыбнулась:

— Хорошо бы. Спасибо.

Она взяла его за руку и слегка сжала ее своими прохладными пальцами. А потом, как всегда, беззвучно исчезла, а он в одиночестве отправился домой по улицам, еще залитым утренним туманом.

18

Песах тянулся и тянулся, и скоро весь Нижний Ист-Сайд страстно желал пирожного, хлеба, пирожка — чего угодно, но только не мацы! К счастью, праздничные дни наконец закончились, и все обитатели района в едином порыве устремились в пекарни. Предчувствуя, что сделать утренние покупки будет непросто, кухарка приютного дома захватила с собой Джозефа Шаля, чтобы принести как можно больше хлеба. Поставщиком общежития теперь стала пекарня Шиммеля; Майкл объяснил это необходимостью поддерживать молодые предприятия и еще чем-то, но кухарка помнила о подаренной ему когда-то коробке миндального печенья, замечала его мрачное настроение и не задавала лишних вопросов.

Этим утром, однако, к пекарне Шиммеля было даже не подойти. Длиннейшая очередь выстроилась уже на улице, и через стекла было видно, что работники внутри носятся как угорелые, месят тесто, ищут продукты и непрерывно извиняются перед возмущенными покупателями, чьи любимые продукты уже расхватали. Кухарка на мгновение заглянула внутрь, покачала головой и отвернулась.

— Сегодня мы пойдем к Радзинам, — объявила она Шалю. — Майкл и не заметит разницы.

Иегуде Шальману было совершенно безразлично, где покупать хлеб. Он уже начал заметно уставать от добровольно взятой на себя роли добрейшего старика Джозефа Шаля. Он побывал во всех синагогах и йешивах, во всех местах, где собирались для разговоров ученые евреи, но ни на дюйм не приблизился к своей цели — секрету бессмертия. Его волшебная лоза ни разу не шелохнулась, хотя он точно знал, что она готова действовать. Ведь не затем же он приехал в Нью-Йорк, чтобы исполнять мелкие поручения кухарки с экономкой и улаживать смехотворные конфликты в спальнях? Вот уже месяц он, скрипя зубами, занимается этим, потому что у него нет другого выхода. У него на руках только эти карты, и другой сдачи уже не будет: он должен играть ими, пока не выиграет или не умрет.

Из последних сил изображая энтузиазм, он брел вслед за кухаркой по грязным, многолюдным улицам. Очередь в пекарне Радзинов была не короче, но она, по крайней мере, двигалась. Когда они оказались внутри, Шальман, не любивший толпу, встал в уголке у двери. От дыхания множества людей воздух в пекарне стал густым и влажным, а окна запотели. Шальман скоро вспотел в своем шерстяном пальто. Чтобы время шло быстрее, он развлекался, наблюдая за работниками. Они двигались быстро, как автоматы, особенно высокая девушка за ближайшим столом, которая раскатывала тесто так, словно занималась этим со дня своего рождения. Шальман завороженно следил за ее руками. Они не делали ни единого лишнего движения и ни на секунду не останавливались. Он поднял взгляд на ее лицо — простая с виду девушка, но было в ней что-то знакомое…

Волшебная лоза внутри вдруг ожила и задрожала. И в тот же миг он узнал девушку.

Та испуганно дернулась и огляделась. Ее взгляд пробежал по лицам покупателей, словно она не знала, кого ищет.

Но Шальман уже успел выскользнуть за дверь. Усилием воли он заставил себя сохранять спокойствие и ни о чем не думать до тех пор, пока не дошел до конца квартала. Там, дрожа от волнения, он привалился к стене.