Читаем gnezdo_rovno.doc полностью

Сам Полюс недоступности находился в двадцати километрах южнее осиного гнезда, в заболоченной местности.

В радиусе пятнадцати–двадцати километров от нашего лагеря находились деревни Ловлино,Раковка,Карасево,Ближняя. Между ними были проложены лесные, недоступные для автотранспорта дороги, которыми оккупанты почти не пользовались.

От железнодорожного разъезда– через леспромхоз, деревню Селезневку и осиное гнездо– тянулся большак, местами устланный щебенкой, а в низких, болотистых местах – кругляком.

Пользуясь картой и подсказкой друзей,я принялся составлять рабочую схему и провозился с ней до обеда. После обеда занялся составлением донесения полковнику Решетову,так как в шестнадцать часов Ветров должен был проводить сеанс.

Уже под вечер я спохватился, что Криворученко еще не возвратился. Логачев меня успокоил.

– К ночи вернется,– сказал он.– Мы обычно к ночи возвращаемся из обхода.

Я попросил Логачева показать на карте место свиданий с Фомой Филимоновичем. Оно оказалось в районе Ловлино, по прямой– километрах в десяти отсюда.

Но Криворученко не вернулся и к ночи. Все обеспокоились, хотя вслух и не высказывали опасений. Ужин прошел вяло, в молчании. И сразу после ужина все, кроме дежурившего Ветрова, залезли в землянку.

Погода стояла пасмурная, небо затянули тучи, дул порывистый ветер, тоскливо и неуемно шумел окрестный лес.

Лежа на нарах, не зажигая коптилки, ребята стали высказывать догадки и предположения о причинах задержки Семена.

– Возможно, Фома Филимонович сам пришел,– проговорил Логачев.– Может быть, какие-нибудь новости… Разговорились…

– Один раз было так,– осторожно вставила Таня,– что дед заночевал в лесу, а с ним остался и Семен.

– А помнишь, как Семен оступился и вывихнул ногу?– напомнил Березкин.

– Ну и что?– спросила Таня.– Что ты хочешь этим сказать?

– Я хочу сказать, что в дороге всякое может случиться,– ответил Березкин, встал и зажег коптилку.

Таня лежала в своем уголке, заложив руки за голову, и, щурясь, смотрела на мигающий огонек. Сережа Ветров заглянул в землянку, обвел всех взглядом и, посмотрев на наручные часы, исчез.

– Он, видно, вот-вот подойдет,– пробормотал Логачев.

Но время шло,а Семена не было.К сердцу подкрадывалась глухая,неосознанная тревога.Березкин встал,натянул на себя гимнастерку,надел сапоги и обратился ко мне:

– Я пойду встречу его, Кондратий Филиппович. Я всегда говорил, что в лес надо ходить вдвоем. Мало ли что может приключиться, а один в поле не воин. Я и сегодня хотел идти с Семеном, да он заупрямился.

– Я тоже пойду,– решительно поднимаясь, сказала Таня.

– Никуда ты не пойдешь!–сердито прикрикнул я.– Лежи и спи!Пойдут Березкин и Логачев. Поднимайтесь, товарищ Логачев!

– Есть!

Через минуту Логачев и Березкин вышли.Я оделся и последовал за ними. К нам подошел Ветров, светя горящей цигаркой.

Несколько мгновений мы стояли молча, осваиваясь с темнотой.

– Мы пойдем разными тропинками, так вернее… – сказал Логачев.

Я одобрил и спросил:

– Сколько это займет времени?

– Днем часа за четыре можно управиться туда и обратно, а сейчас уйдут все шесть,– ответил Березкин.

– Да, не меньше,– подтвердил Логачев.

– Теперь первый час,– заметил я.– Ну что ж, ступайте!

Ребята взяли автоматы и спустились с обрыва вниз. Сделав несколько шагов, они скрылись во мраке.Ветров отошел в сторонку и сел у обрыва, свесив ноги. Я закурил. На душе было смутно.

– Ночь-то какая дрянная! – сказал Ветров.

– Должна когда-нибудь и дрянная быть,– как можно бодрее отозвался я.

Ветров промолчал. Я выкурил цигарку и возвратился в землянку. Таня лежала неподвижно,лицом к стене. Она или спала, или делала вид, что спит. Я закрыл глаза,но, конечно,заснуть не мог.В голову лезли тревожные мысли. Уж не увяз ли Семен в проклятом болоте?В такой темноте это не мудрено, тем более что в нескольких местах тропинка совсем уходит из-под ног и приходится прыгать с кочки на кочку.Я сам убедился в этом, когда мы провожали Фому Филимоновича, и дивился старику, который так спокойно и уверенно – в его годы! – скакал по кочкам, точно кулик.

Я понимал,что для того,чтобы утонуть в топком месте,достаточно нескольких минут и что, если с Семеном произошло такое несчастье, думать о его спасении уже поздно. Но… нельзя бездействовать ни секунды!

– Таня! – позвал я, поднявшись с места.

– Да, Кондратий Филиппович, – отозвалась она.

– Подмени Ветрова, а мы пройдемся с ним по болоту.

– Хорошо.

Таня вышла вместе со мной.

– Ты, Сережа, дорогу по болоту хорошо знаешь? – спросил я.

– А что же тут знать? – ответил Сергей.

– Не заблудимся?

– Ну что вы…

– Пойдем!

– Фонарик взять?

– Возьми.

Оставив Таню,я и Сережа спустились к болоту. Мигая фонариком, мы отыскали стежку и, осторожно ступая по ней, отправились в сторону леса. Стежка прихотливо извивалась, пробиралась по зыбким трясинам; под нашими ногами колыхались и чавкали болотные хляби. Я освещал фонариком наиболее подозрительные места.Мы часто останавливались, вслушивались в ночные звуки, несколько раз аукали и звали Криворученко, но безуспешно.