Читаем Глиняный конверт полностью

— Ты вернешь мне, после того как соберешь урожай!

— Как всегда, мой господин... — согласился Убар-Шамаш.

— А на табличке мы запишем,— продолжал Белидинам,—что я дал тебе не гур[2] зерна, а сикль[3] серебра, столько, сколько стоит сейчас гур зерна.

— Я верну тебе серебро? — удивился Убар-Шамаш.

— Нет, не так! Ты вернешь мне два гура зерна, потому что после сбора урожая на один сикль можно будет купить два гура, понял?

Убар-Шамаш задумался. Значит, ему придется отдать зерна вдвое больше, чем он взял. И в документе будет записано, что он получил сикль серебра. А что, если Белидинам потребует и серебро, где же достанет его Убар-Шамаш?

— Ты лучше запиши в табличке, что я взял у тебя зерна один гур, а отдать должен два гура...

— Нет! — усмехнулся Белидинам. — Так нельзя писать. Это будет не по закону...

— Не по закону? — удивился Убар-Шамаш.

— Не по закону, — подтвердил Белидинам. — Если узнают, что я беру с тебя вдвое больше, чем дал, меня будут судить и мне придется уплатить штраф царю. А если мы запишем на табличке, что ты получил зерна на один сикль, ты должен будешь вернуть мне зерно тоже на один сикль. Никто не подумает о том, что после урожая зерно будет стоить дешевле, и я получу с тебя вдвое. Нужно так писать документы, чтобы и закон не нарушить и прибыль получить.

Убар-Шамаш вздохнул. «Вот как живет по закону богатый купец», — подумал он.

— Пиши, как ты хочешь, мой господин, я согласен на все...

— Тогда приходи завтра за зерном, а я пока велю написать табличку. Только смотри не опоздай, а то отдам зерно другому. Сам знаешь, урожай был плохой в прошлом году, желающих взять в долг много, а зерна мало! — сказал на прощание Белидинам.

Ну разве мог после этого Убар-Шамаш откладывать поездку в город из-за того, что сосед не дал осла. Убар-Шамаш так торопился, что даже не зашел домой предупредить жену Синнури, что вернется позже обычного. Ведь мешок с зерном ему придется нести на плечах.

До города Убар-Шамаш дошел без труда. И вскоре он уже насыпал ячмень в мешок и оттиснул свой палец на глиняной табличке, которую приготовил писец.

В полдень Убар-Шамаш уже отправился в обратный путь.

Было жарко и душно, но Убар-Шамаш бодро шагал по пыльной дороге — он торопился домой. Чем дальше, тем труднее становилось идти. Дорога была длинная, тяжелый мешок давил спину и плечи, оттягивал руки. Пот градом катился со лба, лицо горело, кровь молотками стучала в виски. Убар-Шамаш еле передвигал ноги. Наконец, совсем обессилев, он остановился у канала, чтобы передохнуть. Он сбросил мешок на землю, наклонился и смочил лицо мутной теплой водой; очень хотелось пить, но вода была такая грязная, что он не рискнул напиться. Он опять взвалил мешок на плечи и пошел. Вскоре снова вернулась прежняя усталость, и ему пришлось опять сделать привал. И так повторялось несколько раз. После каждой остановки дорога казалась еще труднее. Две лепешки, взятые с собой на дорогу, были уже давно съедены, и вначале Убар-Шамашу мучительно хотелось есть. Но теперь сильное утомление заглушило голод.

К вечеру, когда селение было уже совсем близко, поднялся ветер, все небо заволокло тучами, и короткий, но сильный ливень пронесся над долиной. Когда начался дождь, Убар-Шамаш испугался, как бы не промокло зерно. Он положил мешок в яму у дороги и лег на него, чтобы закрыть его своим телом. Убар-Шамаш промок до нитки, но зато зерно осталось сухим.

Дождь кончился, и Убар-Шамаш снова двинулся в путь. Дышать стало легче. Буря освежила воздух, но было очень трудно идти по скользкой глинистой дороге. Ноги скользили и разъезжались в стороны.

Убар-Шамаш едва сохранял равновесие, чтобы не упасть с мешком и не рассыпать зерно. Он промок, и ему было холодно.

Наконец поздно вечером он добрался до дому. Его ждали, Синнури сидела опустив голову, она думала, что мужа убили и ограбили или, быть может, что он упал и разбился и лежит теперь беспомощный на дороге... И чего только она не передумала за длинный вечер.

Но вот Убар-Шамаш вошел в хижину. Синнури вскрикнула и кинулась ему навстречу. Залилум подошел к отцу и помог ему снять мешок. Утомленный Убар-Шамаш сел на циновку. Он дрожал от холода, мокрая одежда прилипла к телу, ноги болели от усталости, руки и спина ныли от тяжелой ноши. Измученный трудной дорогой, он отказался даже от еды. Ему ничего не хотелось — только поскорее лечь, вытянуться и согреть озябшее тело.

Ночь прошла. А наутро Убар-Шамаш не смог подняться. Он весь горел, как в огне, его знобило. Голова была тяжелая и очень болела. Временами он терял сознание, никого не узнавал. Три дня лежал Убар-Шамаш, ничего не ел и только просил пить.

Приходили соседки, давали советы Синнури, но никто ничем помочь не мог — больному становилось все хуже: он начал бредить. Тогда Синнури решила послать за знахарем. Чего бы это ни стоило, надо спасти жизнь мужа. Залилум пошел за знахарем Хаблумом. В храме среди жрецов можно было найти лучшего лекаря, но жрецам надо было очень много платить за лечение.