Читаем Глазами альбатроса полностью

Теперь Амелия вкушает плоды запоздалой мудрости ООН и запрета на присутствие рыболовецких судов. И дело не только в том, что огромное количество альбатросов регулярно становилось жертвами сетей, – сейчас здешние воды рассекает гораздо больше кальмаров на благо Амелии и всего изголодавшегося пернатого племени, чьи кулинарные традиции сформировались задолго до того, как миллионы кораблей принялись бороздить моря.

Охота, которую затевают стаи дельфинов, тоже на пользу Амелии. Время от времени они устраивают хорошо скоординированные атаки на кальмаров, стремительно подплывая под них плотными рядами и тем самым заставляя их выпрыгивать из воды. Повсюду, тут и там, из воды выстреливают стайки кальмаров, появляясь и исчезая, одновременно везде и нигде. Раззадоренная происходящим, знающая, что оно сулит, и оттого предельно сосредоточенная, Амелия кружит над проворными млекопитающими и юркими флотилиями ускользающих кальмаров. Птица то садится на воду, то снова взлетает, стараясь не отставать от стремительных дельфинов. Она с плеском опускается посреди тянущихся за ними пузырящихся дорожек, глубокого бурления и скачущих во все стороны кальмаров, возбужденно и немного неуклюже плавая среди всего этого, стараясь воспользоваться возможностями, которые на миг возникают вокруг нее. В основном ее клюв щелкает впустую, издавая громкий гулкий звук. Но вот наконец Амелия с удовлетворением чувствует, как острый кончик ее клюва вонзается в извивающуюся плоть. Сопротивляясь, кальмар обхватывает ее клюв щупальцами, а она мотает головой из стороны в сторону, пока головоногое не обмякнет. Амелия хладнокровно глотает жертву, и какое-то время та еще тихонько шевелится, нагреваясь. Птице нравится ощущать пищу внутри себя.

Но для Амелии главное в том, что кальмары приплывают сюда нереститься, после чего они умирают. Погибнув, многие из них всплывают на поверхность. И эти прекрасные, свежие, качающиеся на волнах кальмары оправдывают усилия, которых требует путешествие на север. Птица устраивает себе настоящий пир из превосходных ледяных кальмаров. Ей наконец удается немного набрать вес и запастись едой.

В этих богатых холодных краях у Амелии нет недостатка в компании: здесь множество темноспинных альбатросов, попадаются черноногие альбатросы (большая часть которых отправилась на восток, ближе к побережью континента) и порой встречаются редкие белоспинные альбатросы из Японии. Амелия не обращает на них особого внимания, за исключением тех случаев, когда они вместе приближаются к одному и тому же источнику пищи.

В первый раз за много недель наевшись вдоволь, Амелия покидает границы фронтальной зоны и направляется на запад, в область холодных (9 ℃) субарктических вод. Спустя сутки она оказывается в двух с лишним тысячах километров от острова Терн. Стрелка между материнским инстинктом и голодом вновь качнулась, и на этот раз материнство без особых усилий победило. Амелия без труда, будто по волшебству, определяет направление, которое выведет ее прямо к дому, за следующие 32 часа преодолевает еще 900 километров по прямой при сильном боковом ветре и возвращается в воды субтропиков. Ночью, когда льет проливной дождь и дует штормовой, порывистый ветер, ее сносит на 160 километров к юго-западу. Оттуда она вновь мчится к острову Терн, на этот раз заручившись поддержкой попутного ветра, который предупреждает о приближении свежего атмосферного фронта, характеризующегося высоким давлением. По мере того как она вклинивается в тропические воды, во владения крачек, олуш, фрегатов, фаэтонов и тунца, воздух становится солонее и теплее. Тут все по-другому и все так знакомо. Спустя 30 часов непрерывного полета, преодолев без остановки 1175 километров, она вновь пересекает грохочущий риф Френч-Фригат-Шолс и неуклюже приземляется на острове Терн. Уже 14 марта. После 16 дней в море земля под ногами кажется до странности устойчивой. Амелию не покидает ощущение, будто она все еще скользит по ветру и вздымается к небу вместе с волной.

Ее лапы отвыкли поддерживать вес тела, и она вразвалочку подходит к удивительно крупному птенцу и окликает его: «Неужели это ты?» На что он без промедления отвечает: «Это я. Я жив». Амелия давно не виделась со своим избранником, но, судя по тому, как выглядит птенец, все это время его отец преданно исполнял свой долг, трудясь наравне с ней.