Читаем Глаз ведьмы полностью

И он махнул рукой. Два подрывника бесшумно подошли к двери квартиры и прикрепили к ней несколько зарядов взрывчатки таким образом, чтобы при взрыве дверь бросило ударной волной внутрь квартиры. Специалисты работают, ничего не скажешь.

Серов поудобнее перехватил автомат, проверил, под рукой ли противогаз, и мысленно отметил: времени уже прошло вполне достаточно, чтобы успеть облачиться в бронежилет и каску, но Пылаева не видно…

Духота и сытный обед клонили в дрему, и Лева блаженно закрыл глаза. После визита «хозяина» дали некоторые поблажки, и грех этим не воспользоваться. Накормили узника жирной шурпой и жареной бараниной, дали грамм пятьдесят отличного коньяка и пачку хороших сигарет. Когда Зайденберг попросил еще и черного кофе, он ожидал услышать в ответ брань и получить ногой по ребрам, однако кофе дали. Сварен он был бездарно, но в Левином положении выбирать не приходилось.

И еще одно приятное новшество: наручник отцепили от трубы. Правда, первый усач хмуро объяснил, что такая милость только на время сна. Сами сторожа спать не собирались: они сидели у стола, положив на него автоматы, и играли в неизвестную Зайденбергу карточную игру, возбужденно сопя и тихо переговариваясь на своем языке.

Охранники не открывали шторы, в комнате было сумрачно, поэтому им пришлось зажечь люстру, чтобы играть. Свет внезапно погас. Лева недоуменно поднял голову, а один из охранников разразился проклятиями и начал щелкать выключателем, но лампочки не загорались. Второй тоже бросил карты.

— Проверь!

Повинуясь приказу, напарник кинулся в коридор, но и там свет не горел. Не было его на кухне, в ванной и туалете. Одновременно перегореть все лампочки не могли, значит, квартира оказалась обесточенной? Такие шутки давно и хорошо знакомы, поэтому охранник на цыпочках подкрался к двери и посмотрел в потайной глазок.

Увиденное потрясло его и заставило в испуге отшатнуться. На слабо освещенной лестничной площадке бесшумно двигались люди в касках и бронежилетах с автоматами в руках. Мгновение, и они исчезли из поля зрения. Кто это, объяснять не нужно, и у охранника нехорошо заныло под сердцем в предчувствии большой беды. Быстро вернувшись в комнату, он шепнул товарищу:

— На лестнице менты! В жилетах и касках. Квартира обесточена.

Тот резко вскинул голову и ощерил зубы, как норовистый жеребец. На его лице застыло выражение жуткой злобы и страха, и он хмуро буркнул:

— Пристегни!

Мгновенно догадавшись, о чем речь, охранник подскочил к недоумевающему Леве и пристегнул один браслет наручников к трубе. Тем временем напарник торопливо тыкал пальцем в кнопки мобильного телефона.

— Алло! — хрипло закричал он в микрофон, как только ему ответили. Плевать, здесь можно хоть стрелять, все равно менты, собравшиеся взять их, ничего не услышат. — Нас обложили. Вырубили свет. Сейчас начнется!

— Сбавь тон, — спокойно ответили ему. — Не надо истерик! Немедленно переводите пленного в кухню, а в коридоре устройте баррикаду.

— Какие баррикады, слушай? — тихо сказал охранник. Первый всплеск эмоций уже прошел, уступив место равнодушной усталости, которая обычно охватывает людей, осознающих, что они оказались в безвыходном положении. — Взорвут дверь и задушат нас газом, как кроликов в норе. Ты понимаешь?

— Понимаю, я все прекрасно понимаю и сейчас немедленно предприму меры, чтобы вас оставили в покое. Надо немного продержаться, и они уйдут!

— Ха! Я лучше брошу автомат и пойду в тюрьму!

— Не смей! — в голосе собеседника появились жесткие нотки. — Тебя и там найдут и накажут за ослушание! Это приказ: продержаться десять минут, максимум пятнадцать. Потом они уйдут, я гарантирую.

— А если нет?

— Мы теряем время, — абонент начал раздражаться, — Похоже, ты начинаешь превращаться в сопливую бабу! Заложника на кухню, в коридоре — баррикаду! Если через пятнадцать минут вас не оставят в покое, можешь сдаваться. Засекай время! — Раздалось пиканье отбоя.

Охранник выругался и сложил телефон. Хорошо говорить «продержитесь пятнадцать минут», когда ты в безопасности и далеко отсюда. А тут сейчас начнется кромешный ад! Заложника не жаль, никакие его деньги не вернут жизни. Но и ослушаться означает то же, что умереть: пощадят менты, так убьют свои. Отступникам нет пощады, и приговор приведут в исполнение, не взирая ни на какие препятствия.

Может быть, извернуться по-хитрому? Продержаться не пятнадцать, а пять минут — в горячке скоротечной схватки вряд ли кто будет засекать время. Но мало ли что?.. Ну, хорошо, если не пять, то хотя бы семь минут. Стоит учесть и то, что у тех людей, с которыми имеешь дело, могут быть свои осведомители и среди милиционеров, и через них потом узнают, как все происходило. Поэтому заложника надо перевести и, хотя бы для видимости, накидать барахла в коридоре.

— Что? — прервал его размышления второй охранник.

— Тащи этого барана на кухню и там пристегни к батарее, а я попытаюсь прикрыть дверь.

— Они обещали помощь, — напомнил напарник, подталкивая к дверям ничего не понимавшего, испуганного Зайденберга.