Читаем Глаз ведьмы полностью

Наверняка разговор прослушивался, а то и записывался. Действительно, лишнего тут не ляпнешь. А с другой стороны, что ему Серов — родной брат или отец? Нашелся тоже благодетель, все жилы вытянул своими вопросами и нервы вымотал, заставляя прыгать на проволоке, как ярмарочного паяца, и постоянно ходить по краю пропасти, заглядывая в жуткую бездну. И сегодня тоже: он сидит себе в кабинетике и покуривает, а Толик Власов должен потеть с наручником на запястье и мучиться ожиданием решения своей судьбы после того, как произнесет предложенный текст. Ну и получи, ментовская зараза!

— Не могу, — повторил Фомич. — Дела у меня, с корешами надо общаться, иначе нам и побалакать будет не о чем.

— Это верно, — меланхолично заметил Серов. — Так что у тебя новенького? Можешь сказать?

— Попробую. Ты тут одним другом интересовался, помнишь? Еще карточку показывал.

— Да, как же, — сразу оживился Сергей Иванович. — Неужели ты его нашел? Где он?

«Ишь, как всполошился, — отметил про себя осведомитель. — Знают эти подлецы, на что опера зацепить».

— В залоге твой крестничек, — заговорщически понизив голос, сказал Власов. — Могу адресок подсказать…

Мякишев встретил Серова неласково. Облаченный, несмотря на жару, в темный костюм и накрахмаленную сорочку с галстуком, Трофимыч напоминал нахохлившегося старого ворона, исподтишка высматривающего, чем бы поживиться. Наверное, он собрался сегодня на прием к высокому руководству или только что побывал там и получил очередную клизму за… Да мало ли за что вливают в уголовном розыске? Хотя бы за то, что стреляют на улицах. За то, что не раскрыто множество серьезных преступлений, за то, что в стране бардак, а те, кто поумнее, давно покинул опостылевшую службу в органах, но их места все чаще и чаще занимают недоумки, которые, набравшись ума и опыта, тоже уходят, и тянут лямку те, кому просто податься некуда — никому эти бедолаги не нужны со своим скудным умишком и полным отсутствием оборотистости. Зато они научились лихо превращать в кормушку саму службу!

— Зайденберга обнаружили, — не стал тянуть Сергей. Он без приглашения уселся напротив начальства и закурил.

— М-да? — Трофимыч кольнул подчиненного взглядом из-под насупленных бровей, но привычного к его выходкам и настроению Серова это нисколько не смутило.

— Лев Маркович в заложниках, выкуп с него хотят получить, — стряхнув с кончика сигареты пепел в забитую окурками пепельницу, сообщил Сергей скучно, как о самом будничном деле. Впрочем, теперь это и было самым будничным делом. — Адресочек у меня есть.

Принесенная подполковником новость Мякишеву очень не понравилась: всем нутром старого интригана он интуитивно чуял — где-то здесь кроется подвох, но вот в чем он? Как бы узнать? Но не зря же картежники шутят, что если знал бы прикуп, то жил бы в Сочи, а то и в Лас-Вегасе, поскольку времена изменились. Однако при любом изменении времен и правительств, смене лозунгов и государственного курса Александра Трофимовича никогда не оставляло желание получить штаны с лампасами и красную шапку — то есть стать генералом. Сейчас, когда до заветных погон без просветов было практически рукой подать, рисковать особенно не хотелось.

— Оформи получение данных оперативным путем и загони информацию в РУОП, — благожелательно посоветовал Трофимыч. — Пусть они там корячатся, это как раз по их части: заложники, выкупы. Тем более есть адресок. Надежный источник сообщил?

— Фомич, — поделился Серов, и Мякишев почувствовал, как екнуло сердце.

Бог ты мой, ведь он сам называл этот псевдоним Аркашке Пылаеву, не оттуда ли ветер дует, от драгоценного Павла Ивановича, совсем недавно проявлявшего активный и ничем не прикрытый интерес к тому, бросил ли Серов заниматься делом об ушедших на Запад деньгах и бизнесменах? Кажется, Зайденберг там тоже фигурировал? Да, точно!

Нет, вязаться с подобной гадостью — все равно что самому себе нагадить в карман. Серов что, он еще молодой, но через него тень неудачи падет и на Мякишева — стоит лишь раз обделаться, как тут же скажешь прощай прежнему авторитету и доверию руководства главка, а это равносильно тому, что собственными руками вырыть себе могилу. Это Сереге представляется, что жизнь бесконечно длинная и он всегда успеет сделать и то и другое, и вырастить детей, и обеспечить семью, и построить карьеру. Как же, успеешь! На поверку жизнь оказывается слишком короткой, и ее кончик, как у той веревочки, вот он, уже вьется перед глазами, навевая мысли об ужасном мраке небытия. И понимаешь, как нужно всегда торопиться в быстротечности дней, как беречь себя, чтобы успеть и детей завести, и вырастить их, и обеспечить семью. Особенно в таких условиях, когда страна шарахается из одной в крайности в другую. Вернее, когда ее шарахают.

И Серов хочет, чтобы Александр Трофимович ввязался в авантюру? Да еще догадываясь о ее подноготной? Вполне вероятно, что ничего экстраординарного ждать не нужно, но и поберечь свой зад не мешает.

— Фомич? — переспросил Мякишев, выигрывая время. — И чего ты задумал? Брать штурмом квартиру, где держат этого, как его?

— Зайденберга.