Читаем Гитлер и его бог полностью

Историки до сих пор пишут, что ноябрьский путч был импровизацией. Однако Бригитта Хаман в своей книге о Гитлере и Винифред Вагнер заставляет нас в этом усомниться. Впервые Гитлер посетил Haus Wahnfried в Байрейте 1 октября 1923 года, за месяц до путча. Все присутствующие были тронуты торжественностью, с которой он впервые знакомился с местом, в котором жил, работал и был похоронен великий Вагнер. «Не подлежит сомнению, что Гитлер говорил Вагнерам о планируемом путче», – утверждает Хаман. «Очевидно, что он планировал свой визит к Винифред очень тщательно. Он появился лишь тогда, когда его уже стали считать особенным человеком, даже будущим “спасителем Германии”, прихода которого давно уже ожидали по всей стране. Тогда он уже занимал центральное положение в немецких националистических союзах. То, что он нанес этот визит именно тогда, незадолго до путча и предполагаемого захвата власти, было подобно посвящению. Перед принятием важных решений религиозные люди отправляются в паломничество. Гитлер же пришел получить благословение [Хьюстона] Чемберлена и почившего учителя Рихарда Вагнера»²¹⁸. Множились слухи, строились планы, был взят напрокат фрак – и вся эта затея обернулась ошеломляющим провалом, фиаско. Однако это фиаско сделает Гитлера фигурой национального масштаба.

«Большевизм от Моисея до Ленина»

Где же во время гитлеровского путча находился Дитрих Эккарт? Джон Толанд обнаруживает его в Бюргербраукеллере. Эккарт был там как раз перед самым выходом демонстрантов. Он был и около Изартора – смотрел, как те проходили мимо, распевая «Штурмовую песню», написанную им самим для СА²¹⁹. Тогда он уже был тяжело болен и, должно быть, следовал за колонной путчистов в автомобиле. После провалившегося переворота его тоже арестовали и поместили под стражу – сначала в тюрьму Штадельхайм, а затем – вместе с Гитлером и остальными – в крепость в Ландсберге.

Важным документом гитлеровской саги является незаконченный «диалог», написанный Эккартом несколькими месяцами ранее, в апреле и мае того года. Он назывался «Большевизм от Моисея до Ленина: диалог между Адольфом Гитлером и мной». Данный текст является записью не реального, а вымышленного диалога. Однако он, без сомнения, основывался – и в этом его особая ценность – на действительных беседах, проходивших между этими двумя людьми. Если бы эти страницы были чистым вымыслом, Эккарт никогда бы не стал давать их читать другим и их никогда не стали бы печатать после смерти автора – во всяком случае, не в нацистском издательстве Hocheneichen.

Немецкий историк Эрнст Нольте в 1961 году первым привлек внимание исследователей к этому документу, а биография Эккарта, написанная Маргарет Плевниа, с подробным комментарием и анализом этого диалога появилась в 1970 году. Однако лишь сейчас историки начали изучать этот диалог всерьез. Первые шаги Гитлера на политической сцене до сего времени были исследованы явно недостаточно. Этот поразительный пробел является не только причиной недостаточного или неверного понимания того, как формировалось мировоззрение Гитлера, он также дает свободу самым экстравагантным домыслам.

С точки зрения Плевниа, гитлеровский антисемитизм сформировался в период «между осенью 1919 года и летом 1920 года» под влиянием Эккарта. Это прослеживается в речах Гитлера, сохранившихся в архивах мюнхенской полиции. Влияние эккартовской разновидности «метафизического антисемитизма», упомянутого в предыдущей главе, бесспорно. Например, об этом свидетельствует следующий фрагмент: «Мы не хотим быть эмоциональными антисемитами, создающими атмосферу погрома: нами движет непреклонная решимость разоблачить зло в самой его основе и вырвать его с корнем. Для достижения этой цели оправданны любые средства, даже если бы нам пришлось заключить договор с дьяволом» (6.4.1920). И еще: «Если мы хотим вновь обрести здоровье, нам необходимо уничтожить эту отраву [то есть еврейский дух] как снаружи, так и внутри нас самих» (17.4.1920).

Гитлеровские антиеврейские тирады, развитие которых прослеживается со времен его зажигательных речей в Лехфельде и письма Гемлиху, становились все агрессивнее и напористее. Своего пика (на тот период) они достигнут в речи, произнесенной 13 августа 1920 года – менее чем через год после его вступления в кружок Харрера и Дрекслера. Название говорит само за себя: «Почему мы антисемиты?» Здесь Гитлер выдает весь свой антисемитский репертуар. В полицейском протоколе этой речи отмечено характерное нарастание отклика аудитории: «смех – аплодисменты – крики “браво!”, сопровождаемые аплодисментами – бурные аплодисменты – бурные продолжительные аплодисменты…» Эти протоколы ясно показывают, что германская почва была готова принять семена, которые сеял Гитлер и ему подобные.