Читаем Гитлер и его бог полностью

Разумно предположить, что Эккарт хотел засвидетельствовать этим диалогом тот факт, что именно он был ментором Гитлера. Одной из возможных причин, побудивших его изложить все это на бумаге, было быстрое ухудшение здоровья. Другой причиной могло быть и то, что Гитлер больше не желал довольствоваться эккартовским «метафизическим антисемитизмом» и обратился к более осязаемым обоснованиям своей миссии. Хотя Эккарт и был пламенным антисемитом, проповедовавшим очищение германской расы от иудейского зла и пришествие фюрера, который должен повести немцев к великому будущему, его аргументация и философские идеи были слишком абстрактны для целей, которых пытался достичь своей демагогией Гитлер. Гитлер не мог призывать к уничтожению и устранению евреев, одновременно утверждая, что их зло, яд демонической расы разлит во всем человечестве, включая каждого немца, присутствующего в аудитории. Дарвинизм, в интерпретации Чемберлена и Розенберга, был куда проще и практичнее. В конце концов, антисемитизм – это что-то вроде инстинкта, и для его оправдания сойдет любое сочетание элементарнейших аргументов, как бы слабо они ни были связаны между собой. Согласие аудитории обеспечивается вдохновенностью и силой речи, а не стоящими за ней рассуждениями.

Тем не менее, многие термины (яд, отрава, паразиты, бациллы) и концепции, которые Гитлер использовал и будет использовать в дальнейшем, находятся именно здесь, в этом тексте Эккарта. Он написан в форме диалога равных, чтобы не оскорбить недавно провозглашенного фюрера, если тому доведется его прочитать. Здесь есть и шизоидное толкование библейского рассказа о евреях в Египте: египтяне не держали евреев в рабстве, наоборот, евреи занимались своей обычной подрывной деятельностью, пытаясь свергнуть фараона. Здесь есть и положение о том, что именно христиане, последователи Павла, еврея из Тарса, подточили основы Римской империи, что привело к ее крушению. (Для Гитлера – так же, как и для Вагнера, Чемберлена, Розенберга и большинства нацистов – Христос не был евреем, он был арийцем и антисемитом.) Здесь и недвусмысленное отрицательное отношение к католической церкви, в корне своей иудейской, ведь ее священное писание – плод труда евреев, а многие ее праздники и церемонии – еврейского происхождения. Эти рассуждения находятся в прямом противоречии с тем фактом, что ответственность за антисемитизм в первую очередь несут именно христианство и католическая церковь. Конечно, Эккарт не забывает здесь и о теориях еврея Карла Маркса – они распространяются с тем, чтобы евреи смогли захватить мир, именно они вдохновляют Ленина и его иудео-большевизм.

Идеи, позаимствованные у Эккарта, встречаются здесь и там в различных беседах и ночных размышлениях Гитлера и в более поздние годы. Порой он будет заявлять, что нацизм должен вести борьбу с большевизмом слева и с капитализмом справа, потому что обе эти системы являются стратегическими инструментами для достижения еврейского контроля над миром. Эккарт в своем «диалоге» выражает это так: «Наш фронт стоит против левых и правых. Именно в этом причина того странного обстоятельства, что обе стороны, сражающиеся друг против друга, атакуют нас. Красные кричат нам, что мы реакционеры, а реакционеры – что мы большевики. С обеих сторон нас пытаются задавить евреи»²²⁰.

Читая это нагромождение бредовых идей, можно лишь дивиться тому, как миллионы людей, принадлежавших к самой культурной нации в мире (по крайней мере, в их собственных глазах), могли считать все это чистой правдой. Но это еще не все. Идей такого типа было больше – к примеру, теория мирового льда, теория полой земли, а также официально провозглашенная арийская наука, противостоящая еврейской науке Эйнштейна и подобных ему верхоглядов. Не стоит забывать и смертоносные «научные» расовые теории.