Читаем Гитлер и его бог полностью

Лишь когда это поколение сойдет со сцены, сможет оформиться «мирская нация священников», первая волна «новой религии человечества, религии создания нового человеческого вида». Гитлер понимал, что это станет возможным лишь после решительной войны за завоевание мира, «которая неизбежно случится». Национал-социализм или, скорее, гитлеризм был еще во младенчестве. «Он вновь и вновь упоминал об этих пунктах в разговоре. И за кажущимся смирением чувствовалось жгучее нетерпение достичь, наконец, состояния, которое он считал для себя естественным: творческого государственного деятеля и законодателя, образцового художника и градостроителя, пророка и основателя новой религии»⁸⁶.

«Партия – это неверная концепция. Я бы предпочел говорить – орден»⁸⁷, – произнес Гитлер. Он имел в виду нечто сходное с масонской организацией, структурированное по типу средневековых гильдий. «[Масоны] создали что-то вроде аристократии с функциями духовенства. Они отделили себя от других, следуя особым традициям. Они создали тайное учение, которое было не просто словесным кредо, но постепенным развитием высших озарений с помощью символов и тайных ритуалов». «Опасность и величие» масонства лежали в его иерархической организации и учении, опирающемся на символы и ритуалы, обращающемся напрямую к воображению, «без вмешательства интеллекта». Именно это восхищало Гитлера, это он и пытался воспроизвести. «Разве вы не видите, что наша партия должна быть чем-то подобным: орденом, иерархической организацией мирского духовенства? – спросил он Раушнинга. – Но это, само собой, означает, что у других ничего похожего быть не должно. Здесь либо мы, либо масоны, либо церковь, но не две организации одновременно. Одно исключает существование других, что ясно поняла католическая церковь, во всяком случае, в том, что касается масонов, [отлучая их от церкви]. Сейчас мы сильнее всех и разделаемся с обоими – и с масонством, и с церковью»⁸⁸. В случае церкви ему надлежало действовать осторожно, ибо христианство глубоко укоренилось в мышлении и обычаях немецкого народа, но его конечная цель не оставляет сомнений. Масонство же, напротив, было безобидным и беззащитным; его немедленно запретили, как только Гитлер пришел к власти.

Навязчивая идея Гитлера об основании ордена обрела конкретную форму в СС, Ордене мертвой головы. СС были основаны тогда, когда Гитлер из тактических соображений позволил СА вступить в Kampbund – боевую ассоциацию, объединявшую различные правые полувоенные организации. СС были его: его личной охраной, присягавшей и подчинявшейся исключительно ему. Это был зародыш элиты, созданный без каких-либо компромиссов, и эта элита станет новой аристократией арийской крови, во всей полноте воплотив идеалы Гитлера.

Поначалу СС были лишь незначительными подразделениями, они служили бесплатно, сопровождая Гитлера повсюду, и были готовы защищать его ценой жизни. Но ситуация изменилась в 1929 году, когда Гитлер поставил во главе СС Генриха Гиммлера. «До той поры СС были всего лишь организацией, – пишет Хайнц Хёхне, – теперь они должны были стать орденом. Гиммлер нашел образец в истории для создания своего ордена: иезуиты… В иезуитах было все, что он считал главными чертами орденской ментальности: доктрина [безусловного] подчинения и культ организации»⁸⁹.

«Создание из этой кучки людей [280 человек в 1929 году] сильнейшей идеологической армии является заслугой Гиммлера, – говорил Гитлер. – Мало-помалу мои СС превратились в армию, к которой у меня никогда не было претензий. Не на что пожаловаться. Именно Гиммлер сделал из них то, что они есть. Из маленькой группки слабо связанных людей он построил аппарат руководства. В хорошем смысле его можно назвать фолькистским Игнатием Лойолой»⁹⁰. «Организация СС была создана Гиммлером по принципам ордена иезуитов, – пишет Вальтер Шелленберг, который сам был генералом СС. – Служебный устав и духовные упражнения, проповедованные Игнатием Лойолой, составляли схему, которую пытался тщательно скопировать Гиммлер. Абсолютное подчинение было главнейшим правилом; любой приказ должен был исполняться беспрекословно»⁹¹. Это объясняет, почему Гиммлера за глаза порой называли «черным иезуитом» или «великим инквизитором».