Читаем Гитлер и его бог полностью

Он становился все более циничным. В связи с бомбардировками он сказал Шпееру: «Чем меньше народу терять – тем лучше он будет сражаться». «Если немецкий народ не способен меня ценить, я буду вести эту войну один!» – кричал он в безопасности своего бункера, выводя мановением руки воображаемые армии на мнимые позиции. В итоге, когда фронты союзников неудержимо сходились к центру Германии, он отдал приказ о проведении политики выжженной земли. «Ни один немец не должен оставаться на территории, занятой врагом», – писал Шпеер. Все население территорий, находящихся под угрозой, должно быть насильственно эвакуировано, а всё, что останется, – уничтожено. Когда Гитлеру попытались указать на нехватку транспорта для сотен тысяч людей посреди зимы, он рявкнул: «Пусть идут пешком!» И добавил, обратившись к Кейтелю: «Мы уже не можем позволить себе заботиться о населении»⁷¹.

«Если эта война будет проиграна, – сказал он Шпееру, – народ тоже погибнет. Нет необходимости заботиться о вещах, которые потребуются для выживания немецкого народа. Напротив, нам лучше уничтожить и это. Нация показала свою слабость, и будущее всецело принадлежит сильнейшей нации с востока [он имел в виду СССР]. В любом случае, после битвы останутся лишь отбросы, ведь все лучшие уже убиты»⁷². Не мессия предал свой избранный народ, это народ подвел и предал его, все до единого.

Новый человек

Гитлер был убежден, что человечество способно трансформироваться в высший вид. «Человек претерпевает огромные изменения. В ходе тысячелетий воистину совершался процесс трансформации», – передает Раушнинг слова Гитлера и добавляет: «Гитлер был не просто политиком, но чем-то гораздо большим. Он был пророком нового человечества».

Более того, благодаря Раушнингу до нас дошло и следующее любопытное высказывание Гитлера: «Творение еще не закончено, во всяком случае в том, что касается человека. С биологической точки зрения, человечество находится на распутье. Уже можно различить черты нового типа человеческих существ… По этой причине старый человеческий вид, известный нам, неумолимо деградирует… Вся сила творения будет сконцентрирована на новом виде человека. Оба вида быстро отделятся друг от друга и будут развиваться в противоположных направлениях. Один опустится на уровень ниже человеческого, второй возвысится над современным человечеством. Второго можно назвать “человеко-богом”, а первого – “животным массы”… Да, человек – это то, что должно быть преодолено. Ницше уже знал кое-что об этом… Проще говоря, человек становится Богом – смысл именно в этом. Человек становится богом…» И именно здесь он произнес слова, которые так часто цитируют: «Те, кто считают национал-социализм политическим движением, ничего в нем не понимают. Это больше чем религия: это воля к созданию нового человечества»⁷³.

Мы помним, что в конце девятнадцатого – начале двадцатого веков идея «нового человека» выдвигалась мыслителями самых разных направлений. Это было вызвано не только неудовлетворенностью современным состоянием человека и тоской по прошлому; человеческое существо теперь тоже стали считать переходным, которого несут вперед волны общих перемен. Человек преобразует себя или будет преобразован природой или провидением в высшее существо. У марксизма была теория экономического процесса, который приведет к созданию этого нового существа. Из сверхчеловека Ницше давно уже сделали клише. У Фрейда был идеал существа, сознающего свои скрытые глубины, социально адаптированного и преобразованного. Юнг предложил техники для отождествления с архетипическим божеством внутри, а Лист и Май предвидели, что вновь появится Edelmensch («человек благородный»). Георге проповедовал развитие более тонких человеческих способностей, что приведет к созданию некоего сплава сверхпоэта и греческого бога. Поэтому неудивительно, что мы встречаемся с «новым человеком» даже в дневнике Геббельса. «Хайль и Зиг новому человеку!.. Мы должны спуститься в глубочайшие бездны, чтобы создать нового человека… Я ищу новое Царство и нового человека…»⁷⁴

Эрнсту Юнгеру тоже виделся новый человек – в одной из своих книг о Первой мировой он писал: «Дух битвы, более жестокой, безжалостной и дикой, чем все битвы прошлого, с использованием современных материалов, в траншеях, произвел человека, какого еще не видел мир… Это новые завоеватели, стальные натуры, приспособленные к битве в самых отвратительных ее формах… Когда я смотрю на них, во мне рождается озарение: это новый человек»⁷⁵. Юнгера уважали, и его книги были очень популярны. В особенности были знамениты его военные мемуары In Stahlgewittern («В стальной буре»). Эта книга стала библией Добровольческого корпуса, ее читали и те, кого самого потрепало в этих бурях, и те, кто сожалел, что был слишком молод для этого.