Читаем Гитлер и его бог полностью

Мы помним, что Гитлер писал в «Майн Кампф», что величие арийца состояло в «желании всеми своими силами служить обществу». В этом арийце инстинкт самосохранения достиг своей благороднейшей формы, «так как он добровольно подчиняет свое “я” жизни общества и, если требуется, даже жертвует им». С самого начала Гитлеру было ясно, что жизнь немецкого народа должна быть строжайше регламентирована и унифицирована. «Я знаю, что должен быть строгим преподавателем», – говорил Гитлер Раушнингу. «Первым делом я должен создать народ», – говорил он. Народ должен был стать мечом Гитлера. «Мы должны быть жестоки (grausam), – сказал он. – Мы должны вновь [как в первобытные времена?] научиться быть жестокими с чистой совестью. Только так мы сможем вытравить из нашего народа мягкосердечие и сентиментальное филистерство, этот “уют” и бюргерское ничтожество. У нас нет времени на добрые чувства. Чтобы наш народ исполнил свою историческую миссию, мы должны заставить его быть великим»⁴⁷.

«Одновременно с производством танков, пушек и самолетов, сознание народа также милитаризировалось. Вести войну за жизненное пространство можно было лишь с помощью убежденных национал-социалистов… Немцев перевоспитывали. Диктат фюрера не оставался за входной дверью. Его щупальца касались каждого члена семьи и проникали в самые затаенные мысли человека. По словам Гитлера, не должно было остаться “пустого пространства, где индивид был бы предоставлен самому себе”. Этот процесс полного пропитывания проходил почти незаметно. Его главным инструментом была [вездесущая] партия» (Гвидо Кнопп⁴⁸). Ведь Гитлер писал в «Майн Кампф», что государство является «средством для определенной цели» и что цель эта состоит «в сохранении и развитии общества физически и психологически однородных созданий»⁴⁹.

«Революционная концепция мира и человеческого существования добьется решающего успеха лишь при условии, что это новое мировоззрение будет преподано или, при необходимости, навязано всему народу. Другим условием является то, что контролирующая организация, само движение, должно находиться в руках как можно меньшего количества людей, абсолютно необходимых для функционирования нервных центров создаваемого государства»⁵⁰. Генри Пикер, который тайно (по совету Бормана) записывал застольные разговоры Гитлера, сообщает: «НСДАП де-факто полностью контролировала каждого гражданина… Гитлер подстриг всю нацию под одну гребенку и почти добился этим создания нового человеческого типа, ставящего волю выше интеллекта, а суровость и веру – выше естественных чувств». Ежедневное существование нации было «подчинено прусской военной дисциплине, “народное общество” было преобразовано во “всегда готовое к битве военизированное общество”, где каждый мужчина с ранних лет и до старости носил оружие»⁵¹. «Чтобы обеспечить свою сохранность, расе необходимо жертвовать жизнью индивида», – писал Гитлер. Позже он добавил, не так деликатно: «Жизнь индивида не нужно переоценивать. Муха откладывает миллион яиц, и все они погибают. Однако мухи выживают»⁵². Бурлейгх называет это «бесчувственной формой нового варварства». Быть может, это сказано слишком мягко.

Вскоре после прихода Гитлера к власти немцы оказались в герметически закрытой стране. Это было нужно для того, чтобы гитлеровское «строгое обучение» достигло своих целей, другими словами, чтобы пропаганда, методично нацеленная на перестройку содержания немецких мозгов, без всяких помех добралась до каждого индивида в любом уголке рейха. О пропаганде в «Майн Кампф» Гитлер написал целую главу, замаскировав ее названием «О военной пропаганде». Он пишет: «Я быстро понял, что правильное владение пропагандой – очень большой плюс и что это искусство нашим буржуазным партиям практически неизвестно». Зловещие слова, если учесть, что как раз тогда радио стало входить в каждый дом. «В большой лжи всегда есть некая сила, заставляющая в нее поверить»⁵³, – писал он, тем самым сообщая неприкрытую правду о природе своей лжи и выдавая всю свою игру. Но он мог бы этого и не говорить. Вся история гитлеризма и его последствий является наглядной исторической демонстрацией, показывающей, с какой неотвратимостью искусство бесстыдной лжи способно объединить всю нацию вокруг фюрера.