Таким образом, два первые года у власти принесли Гитлеру некоторые успехи во внешней политике: конкордат и пакт с Польшей. Однако выход из Лиги Наций, австрийские события, разрыв с Советским Союзом и пугающие меры по милитаризации страны значительно усилили изоляцию Германии. «Хоть бы этот год поскорее кончился! – жаловался Геббельс в дневнике. – Он принес нам гору забот».

1935–1936 годы: годы проб и ошибок

Не подлежит сомнению ключевая роль Гитлера в разрыве отношений с СССР и в заключении пакта с Польшей: оба этих политических шага вписываются в принцип «сообщающихся сосудов».

Решение о выходе из Лиги Наций было плодом консенсуса, достигнутого между дипломатами, военными, канцлером и даже президентом республики. Неудача с Австрией может быть отнесена на счет недостаточной координации действий многочисленных организаций, занимавшихся этим вопросом, а также отсутствием четких и ясных директив со стороны Гитлера.

Может вызвать удивление его неудача с решением другого вопроса, которому он придавал огромное значение, – сближению с Италией и Великобританией, поскольку от его решения во многом зависело осуществление его дальнейших планов. Таким образом, едва получив власть, он должен был столкнуться с неизбежным расхождением между теорией и практикой международных отношений. Существенным успехом для него стала отправка Геринга в Италию и личная встреча с Муссолини. Также Гитлер направил в Англию Розенберга и Риббентропа, а сам встречался с британским послом и лордом печати Энтони Иденом, который посетил Германию в феврале 1934 года, после чего дал интервью знаменитому английскому журналисту Ворду Прайсу.

Что касается Франции, то Гитлер не упускал ни одной возможности подчеркнуть перед ней свои мирные намерения. Известно его публичное высказывание о том, что он хотел бы быть человеком, которому поставят памятник за то, что он примирил между собой обе нации – немецкую и французскую. Мотивы подобного отношения следует искать в том факте, что Франция являлась самой сильной в военном отношении европейской державой. Гитлер наверняка отдавал себе отчет, что он вместе со своими соратниками движется по крайне узкой тропе и в любой момент может быть остановлен, как и его политика массового вооружения. Чтобы «успокоить» Францию, фюрер многократно подчеркивал, что отказывается от Эльзаса и Лотарингии и не желает, чтобы там создавались пронемецкие движения, сравнимые с движениями, возникшими в Судетской области.

Возвращение Германии Саарской области существенно изменило положение. По Версальскому договору эта территория находилась под управлением Лиги Наций в лице комиссии из пяти человек; через 15 лет судьбу области должен был решить плебисцит. Его проведение было назначено на январь 1935 года. Жителям области было предложено три варианта решения: поддержание международного режима, присоединение к Германии или присоединение к Франции. В Германии почти никто не сомневался, что население проголосует за возвращение в рейх; французское общественное мнение отнеслось к этой проблеме индифферентно, тогда как председатель комиссии Барту высказывался за сохранение статус-кво, одновременно требуя от Лиги Наций ряда гарантий на случай, если Саарская область снова станет немецкой. Часть правой и левой прессы вела кампанию против присоединения к Германии – первые из-за национализма, вторые – из-за ненависти к Гитлеру. Французская ассоциация Саара разделяла эту позицию, равно как и крупные промышленники, в том числе Франсуа де Вендель. На то, что положение останется прежним, никто особенно не рассчитывал.

В октябре 1934 года Барту был убит. Его сменил Лаваль, убежденный, что область должна быть возвращена Германии. Одновременно он заверял совет министров и комиссию по иностранным делам палаты, что останется верен политике своего предшественника. В начале декабря собрался совет Лиги Наций, принявший франко-британское предложение о том, что за проведением плебисцита будет наблюдать контингент международной полиции.