Читаем Гитлер полностью

В самой Саарской области все политические партии образовали единый фронт под руководством промышленника Рехлинга. Приход к власти Гитлера взволновал католиков, социалистов и коммунистов. Геббельс предпринял широкую пропагандистскую кампанию, неожиданно обретя сторонников среди церковных деятелей, с пылом бросившихся на защиту «народного дела». (Есть сведения, что один из чиновников министерства информации и пропаганды, занимавшийся этим вопросом, заявил: «Если бы только попы знали, за кого призывают свою паству голосовать…») Очевидно, принес свои плоды и конкордат с Римом. 13 января 1935 года прошел плебисцит. Из 528 053 человек, принявших участие в голосовании, 2124 высказались за присоединение к Франции, 46 613 – за сохранение статус-кво, 477 119, или 90 %,– за возвращение в Германию. 17 января совет Лиги Наций объявил дату восстановления германского суверенитета на этой территории – 1 марта 1935 года. В тот день, когда было принято это решение, Лаваль принял к сведению слова Гитлера, произнесенные четырьмя днями раньше, относительно того, что у Германии нет никаких территориальных претензий к Франции. Вскоре после этого, 18 февраля, в Неаполе был подписан договор, утвердивший результаты ранее проводившихся переговоров о том, что Германия выкупает угольные шахты в Саарской области.

Чтобы не испортить впечатление от саарского плебисцита, было решено на некоторое время притормозить гонку вооружений. Поскольку с Саарской областью вопрос благополучно разрешился, Гитлер вознамерился сделать следующий шаг. Перевооружение, начатое еще при Шлейхере и пошедшее ускоренными темпами после 1933 года, приобретало собственную динамику развития, которую стоило все больших трудов синхронизировать с данными внешней политики.

Франсуа-Понсе, чье беспокойство по мере наблюдений за происходящим неуклонно возрастало, поставил в известность Париж. Больше всего он боялся, что Гитлеру удастся поломать франко-британский союз. Весной 1934 года Розенберг, Риббентроп и Гитлер попытались предложить англичанам, чтобы немецкий воздушный флот составлял половину от масштабов британского и французского, однако события июня и июля 1934 года – убийства Рема и Дольфусса – сорвали эти переговоры.

Вскоре после саарского плебисцита, 4 февраля 1935 года, послы Франции и Англии – Франсуа-Понсе и Фиппс – передали Гитлеру на рассмотрение совместный проект полного разоружения, предусматривающий воздушную конвенцию, а также содержащий предложение о «восточном Локарно». Фюрер отнесся к плану «с симпатией», однако пустился в длинный монолог о своих уступках по вопросу Эльзаса и Лотарингии, после чего добавил, что он также не намерен подвергать пересмотру зону демилитаризации. «Однако, если Германию спровоцируют, – добавил он, – мы будем готовы в один прекрасный день от нее освободиться».

Месяцем позже, 4 марта, британское правительство, явно обеспокоенное тем оборотом, какой принимали события в Германии, опубликовало «белую книгу» с разоблачениями немецкой милитаризации, в том числе роста военных расходов. Одновременно французское правительство предложило проект закона о восстановлении двухлетнего срока военной службы (вместо полуторалетнего) – с целью покрытия дефицита личного состава армии. Возможно, это решение стало тем самым предлогом, которого так ждали в Германии, чтобы публично объявить о гонке вооружений. Во всяком случае, Гитлер, сказавшись расстроенным, удалился для размышлений в Берхтесгаден. 10 марта Геринг, желая проверить реакцию демократических режимов, обнародовал информацию о существовании немецкого военно-воздушного флота, созданного с оборонительной целью. Рейх к этому времени располагал 2500 летательных аппаратов различного типа, из которых 800 в случае необходимости могли быть использованы немедленно. Сообщение было сделано с согласия Бломберга, который 26 февраля отдал приказ о постепенном «снятии камуфляжа» с немецкого военно-воздушного флота.

Поскольку никакой заметной реакции не последовало, 16 марта фюрер распорядился о подготовке «закона о создании вермахта» в составе 36 дивизий (без учета морских сил и авиации) и обязательной военной службе. Этот шаг означал одобрение планов генерала Бека, подписанных 6 марта. Еще в декабре 1933 года Бек требовал введения всеобщей воинской повинности начиная с осени 1934 года. Единственным, что вызвало разногласия между канцлером и президентом Третьего рейха и его генералами Фритшем и Беком, стал вопрос о «театральном» характере заявления. Генералы склонялись к более скромной тактике; Бломберг вообще не советовал ни о чем не сообщать открыто, поскольку это было чревато большим риском.