Читаем Гири полностью

Было оглашено более ста имен. Участники в ги всевозможных цветов, начиная от белого и заканчивая небесно-голубым, подпоясанные черными кушаками, выстроились на арене и гуськом направились за организаторами в угол зала, где располагался первый сектор. Кто-то был босоног, другие имели сандалии. Большинство молчало, но кое-кто весело переговаривался.

В восемь часов сорок пять минут утра наконец прозвучало имя Деккера. К этому времени бои уже вовсю велись в первых двух секторах. У врачей появилась куча работы. Было много травмированных, над которыми, словно пчелы, вились медсестры. Троих каратистов нужно было вынести из зала на носилках.

Деккеру надо было идти в третий сектор.

Он глубоко вздохнул, успокаивая себя. Услышав свое имя, он завязал на голове хачимаки Мичи, зажал в руках наколенник и бинты и спустился по проходу в зал. Пристроившись к своей шеренге, он услышал в динамике голос:

– А теперь зачитываю список имен тех участников, которые должны будут пройти в последний сектор, сектор номер четыре! Он находится справа от вас, за третьим сектором. Робби Эмброуз!..

Деккер опустил голову и пошел туда, куда его вели.

* * *

Париж.

Январь, вторая пятница.

Турнир на приз суибин, последний день.

Спарроухоук был пьян. Его горло было опалено слишком большим количеством турецких сигарет. Теперь он жалел и о том, что принял таблетки от бессонницы. От них был вред. Таблетки, джин, коньяк, курево – неудивительно, что у него так крутит в животе.

Смерть Юнити теперь представлялась ему продолжением жесткой и неумолимой логики судьбы, очередным звеном цепи разрушения, которая тянулась в его жизни с того самого момента, когда он познакомился в Сайгоне с Робби. Это было шесть лет назад. Теперь эта цепь совершила полный оборот.

Вместе с Валерией Спарроухоук сидел на самом верхнем ряду заполненных до предела трибун «Арен де Спор». Его раздирали противоречивые чувства. То он испытывал желание увидеть, как Робби умрет, то его посещала какая-то странная надежда на то, что он выживет.

Робби. Сын. Убийца жены. Верный брат по оружию, который спас мне жизнь в Сайгоне. Он стал муссером, полицейским информатором. Чтобы избежать тюрьмы, а, может быть, и электрического стула за то, что он убил, бог знает сколько, невинных женщин! Робби, которому я доверялся полностью. Которого я едва не предал. Который узнал о моем надвигающемся предательстве и нанес упреждающий удар. Расчет его был удивительно хладнокровен и жесток. Он убил не меня, а то, что мне было дороже всего в жизни – жену...

Когда стало совершенно ясно, что в финале встретятся именно Деккер и Робби, Спарроухоук позвонил в Париж Дитеру и распорядился заказать ему билет.

– Два билета, – поправила его Валерия, которая в тот момент находилась в кабинете отца. – Это была моя мама.

– Что ты этим хочешь сказать?

– Напарница Манни сказала мне, что у Деккера есть свои основания для встречи с Робби в процессе этого турнира. Думаю, тебе кое-что известно об этом. Я хочу, чтобы ты мне обо всем рассказал.

Во время полета на «Конкорде» из Нью-Йорка в Париж Спарроухоук рассказал своей дочери обо всем. Он опустил только упоминание о своем соучастии в убийстве Мичи.

Валерия сказала:

– А глава федеральной оперативной группы знает об этом?

– Еще как знает. Но Робби не будет привлечен к суду ни по одному из этих преступлений. Понимаешь, он представляет для полицейских слишком большую ценность. Его хотят использовать в деле против «Менеджмент Системс Консалтантс» и Дента. Это сенатор такой. Терри Дент. Ну, и против меня, разумеется.

У Валерии было такое выражение на лице, что Спарроухоук едва не расслабился и не рассказал ей всю подноготную. Однако, ему хватило сил промолчать. А она проговорила:

– Единственный человек, который может разобраться с Робби, – по-мужски разобраться, я имею в виду, – это Манни Деккер. Иначе смерть мамы...

Она отвернулась к иллюминатору и прижала кулачок к губам.

Спарроухоук дотянулся до стакана с Джином и тоже стал смотреть на заоблачное небо.

* * *

Находившиеся на «Арен де Спор» многочисленные зрители шумели и рукоплескали. Валерия взяла отца за левую руку и куда-то стала ему показывать. Спарроухоук посмотрел туда и кивнул. Под ними, по проходу, который тянулся из раздевалок к высокой платформе в центре зала, неторопливо вышагивали четверо каратистов. Зрители бесновались от восторга, фотографы и телеоператоры старались подкрасться к избранным бойцам поближе. Многочисленная охрана пресекала все попытки соприкосновения массы людей с каратистами. Кто кинул на них сверху розы...

Деккер и Робби вышли в полуфинал. В соперники Деккеру был назначен мощный и одновременно длинноногий немец, в то время как Робби должен был драться с человеком, которого называли фаворитом турнира. Это был японец, техника которого отличалась невероятной точностью и была удивительно окрестной.