Читаем Гилгул полностью

– Сашка? Товкай? Это был Костя Балабанов. Кто еще мог звонить в такую рань? Фанат работы. Трудоголик чертов. Сам фанат и считает, что все вокруг тоже фанаты. Не спят, не едят, не пьют, только и думают, как бы совершить что-нибудь эдакое, общественно-полезное.

– Сашка, это ты? – продолжал допытываться Костя.

– Вчера вечером был я, – Саша зевнул в третий раз. Широко. Охнул, с присвистом втянул воздух между зубами. – Черт.

– Что? – озаботился Костик. – Случилось чего-нибудь?

– Живот схватило.

– А, – оперативник никогда не придавал значения подобным пустякам. Схватило и схватило. Сбегай в сортир – всего делов-то. – Старик, ты уже в курсе?

– В курсе чего?

– Ты что, телевизор вечером не смотрел?

– Костя, вечером я телевизор не смотрел. Мы с Татьяной приехали из гостей в начале второго, я принял душ и рухнул в кровать. Потому что устал, как собака, и хотел спать. И до сих пор хочу, – легко соврал Саша. Не хотел он спать. Да и не смог бы уснуть теперь. Особенно после такого приятного сна.

– Понятно. А «Вечерку» вчерашнюю не читал? – Костя упорно не замечал намеков.

– А что случилось-то? Судный день грянул? Или всемирный коммунизм победил? Так мне плевать, Костик. Я спать хочу.

– Старик, – восторженно возвестил Балабанов. – Мы его поймали! Вчера утром!

– Кого?

– Потрошителя! Кстати, твоя консультация сослужила нам очень хорошую службу. Да, да. Помнил Саша. Было такое. Говоря откровенно, не перетрудился он тогда. Дал пару учебно-школярских советов. Но сейчас не стал пускаться в объяснения. Не до того было. Пробурчал лишь:

– Я рад, что удалось тебе помочь. Если честно, Саше в данный момент было все равно, пригодились его советы приятелю или нет. Поймали – и слава Богу. Город вздохнет с большим облегчением. Этого сумасшедшего отправят на обследование в Институт имени Сербского. Понаблюдают пару-тройку месяцев, поставят диагноз – что-нибудь расплывчатое, вроде «вялотекущая шизофрения с кратковременными помрачениями сознания», – и укатают в психиатрическую лечебницу лет на пять.

– Поздравляю, – пробормотал он, осторожно массируя живот. – Серьезно. Встретимся – лично руку пожму. Это все, что ты хотел мне сообщить?

– Старик, да ты не обижайся, – радостно гаркнул Балабанов. – Я же не просто так с кровати тебя поднял. Я же по делу.

– Давай выкладывай, да я пойду. Посплю еще, пока время есть.

– Мы его подстрелили…

– Кого?

– Потрошителя, конечно, – озадачился Костя. – Кого же еще?

– А, – протянул Саша без большого интереса и зевнул в четвертый раз. Демонстративно. – Правильно сделали. Но я не хирург, Костик, я – психиатр. Вызови ему «Скорую», а потом забудь как страшный сон.

– Да я не к тому. Ты слушай. Он сейчас в Склифосовского лежит. В отдельном боксе, под солидной охраной.

– Ну и отлично, Костя. Поставь еще одного человека и иди спать. И я пойду тоже. У меня прием сегодня в два часа, а еще надо успеть за квартиру заплатить.

– Может, ты с ним побеседуешь? – внезапно предложил Балабанов.

– С кем?

– С ним. С Потрошителем.

– Зачем? – не понял Саша. – Не хочу я с ним беседовать. Сдался он мне.

– Да ты погоди, – вспыхнул Костя. – Что ты перебиваешь-то все? Сперва дослушай, потом будешь перебивать. Саша только вздохнул. Хотел сказать, что, дослушав, перебить нельзя, но передумал. Что толку? Если уж Костя брался кого-то «дожимать», то вырываться было абсолютно бесполезно.

– Ну? Саша прощупывал живот, а в голове крутились мутные сомнения. Может, и правда что-то у него внутри? Мышцу надорвал, например. Или грыжа полезла. Хотя с чего ей лезть, грыже-то? Психиатр – не грузчик. Но надо бы сходить к терапевту, провериться.

– Вот смотри. Вот если этот гад не сумасшедший, а? Ну, это я так, теоретически, конечно, но предположим.

– Костик, в психиатрии «теоретически» здоровых не бывает. Как не бывает и «теоретически» больных. Человек либо болен, либо нет. Это устанавливается психиатрической экспертизой.

– Так ведь и я о том же, – убежденно сказал Костя. – А ну как врачи ошибутся? Нет, если его к стенке поставят «по ошибке», так по мне и хрен с ним. Поделом. Заслужил. А если он сумеет «закосить»? Признают это чудовище психом и отправят в «дурку». Сколько его там продержат? Ну, пять лет, в самом лучшем случае. А потом что? На свободу с чистой совестью?

– Костя, психиатрическая лечебница – не тюрьма! Там не «держат», там лечат.