Читаем Гилгул полностью

– Александр Евгеньевич, ну что вы как дитя малое, право слово, – сказал Леонид Юрьевич. – Посмотрите на себя критически. Неужели вы думаете, что Он остановил бы выбор на таком человеке?

– На каком это «таком»? – мертво спросил Саша.

– Александр Евгеньевич, давайте будем говорить правду. У вас недостаточно мудрости, чтобы разобраться, чем же истинное Добро отличается от Зла, только рядящегося в маску Добра. У вас недостаточно силы, чтобы терпеть боль, а Гончий – это в первую очередь боль. Боль вечных воспоминаний. У вас недостаточно воли, чтобы, не колеблясь, в сотый раз делать то, что необходимо делать, хотя это и страшно. У вас недостаточно храбрости… Но это не главное. Главное – у вас недостаточно веры. Пока недостаточно. Я рад, что вы смогли разбудить в себе какие-то из вышеназванных качеств, но, право же, этого мало, чтобы быть Гончим. Слишком мало.

– Ну да, – пробормотал Саша. – У меня недостаточно сил, чтобы пережить в течение пяти дней все, что ваш Гилгул пережил за шесть тысяч лет. У меня недостаточно воли, чтобы смотреть, как ублюдок Костя насилует Татьяну, а после обнаружить ее повешенной в спальне. У меня недостаточно твердости, чтобы идти с этими чертовыми стигматами через пол-Москвы. У меня недостаточно мудрости, чтобы сообразить: Костя – зло и служит Злу. И понять, каким это Зло может быть и во что превратится мир. И у меня недостаточно чего-то там еще, чтобы убить Костю и явиться сюда с единственной целью – убить Предвестника, кем бы он ни оказался. У меня недостаточно веры, чтобы согласиться умереть после того, как умрет Предвестник. И у меня недостаточно ума, чтобы понять: вы лжете!

– Мне искренне жаль вас, – сказал Леонид Юрьевич. – Но, к сожалению, я ничего не могу добавить к сказанному. Вы – не Гончий. Поезжайте домой и ложитесь спать. К завтрашнему утру вы забудете обо всем, что произошло с вами в течение последних пяти дней. Вас никто не будет преследовать. Обещаю. А теперь нам надо идти. Нас ждут. Они повернулись. И тут Саша понял. Его обманули. Потрошитель не собирался бить его ножом. Он хотел ОТДАТЬ нож Саше и поэтому держал его в руке. И Леонид Юрьевич убил Ангела, а потом начал кормить Сашу байками в надежде, что тот расслабится и седой, слуга Зла, сможет спокойно ударить его ножом. Тогда все получилось бы именно так, как предсказывалось. Умер бы Гончий. И умер Ангел. И тьма сошла бы на Землю. И теперь… Они не уйдут, нет. Они просто переждут, пока он расслабится. И нападут на него, и притащат сюда, и убьют… Или убьют где-нибудь по дороге. Кто знает, сколько вокруг еще Святых земель… Саша достал из кармана пистолет.

– Постойте-ка, – спокойно позвал он. – Не уходите. – Леонид Юрьевич и его спутник обернулись. – Мой последний «глупый» вопрос. Вы позволите?

– Конечно, – кивнул Леонид Юрьевич. – Спрашивайте.

– Предвестника можно убить. Но Ангела-то убить нельзя. Ты мне сам об этом говорил. Правильно?

– Смотря когда, – ровно ответил Леонид Юрьевич. – Некоторым это все-таки удается.

– Я надеюсь, ты-то не умрешь? Ничего, если я выстрелю?

– Зачем тебе это? – Леонид Юрьевич, казалось, совершенно не испугался направленного на него пистолета. – Что ты хочешь выяснить?

– Что ты действительно Ангел.

– Я – Ангел, даю слово.

– Ну, вот мы и проверим, – Саша улыбнулся страшной, мертвой улыбкой. – Не возражаешь? Гончий без всякого выражения наблюдал за тем, как Саша взводит курок. Леонид Юрьевич покачал головой.

– Не делай этого. Меня ты, конечно, не убьешь. Ты убьешь своего Ангела. И еще… я должен предупредить тебя.

– О чем это?

– Убив нас, ты навлечешь на себя большую беду. Очень большую. Настолько большую, что ты даже представить себе не можешь.

– Правда? Саша сместил ствол пистолета и нажал на курок. Звонко хлопнул выстрел. Из ствола выплеснулся оранжевый язык пламени, и в его свете улетела в темноту стреляная гильза. Седоголовый пропойца откинулся назад, ухватился за простреленное лицо руками и упал на спину. Саша сразу перестал его видеть.

– Ой! – сказал он громко, издевательски. – Беда! Большая беда! Такая большая, что я и представить не могу!

– Ему ничего не стоило убить тебя, – медленно произнес Леонид Юрьевич. – Но он тебя не убил. Потому что он – Гончий. Гилгул. А вот ты убил его. Убил на Святой земле.

– И что? – зло спросил Саша. – Я убил его, и что теперь?

– Ты пожалеешь об этом, – грустно улыбнувшись, пообещал Леонид Юрьевич. – Очень скоро. Станешь искать успокоения и не обретешь его. Будешь молить о прощении, но никто не ответит тебе и не скажет за тебя, потому что у тебя нет больше Ангела.

– Значит, так тому и быть, – упрямо закончил Саша и спустил курок. Леонид Юрьевич покачал головой. Саша выстрелил еще раз. И еще раз. Теперь он не видел почти ничего, потому что ослеп от вспышек. Только отблеск пламени на гильзах да печальную улыбку на лице неумирающего Леонида Юрьевича. А еще, всего лишь на одно мгновение, он увидел белые, почти прозрачные крылья, распахнувшиеся вдруг за спиной того, в кого он стрелял. И тогда Саша закричал…