– Лонвес? Это Джок. Подойдите ко мне в кабинет, пожалуйста…

* * *

Дверь кабинета отворилась – без стука, – и вошел Лонвес Троб.

– Что случилось, Джок? – спросил старый неандерталец.

– У меня тут один прибор, – Джок указал на вытянутое устройство, лежащее на его столе, – и я не могу разобраться, как его включить.

Лонвес пересёк кабинет; Джок мог поклясться, что расслышал, как поскрипывали при этом его суставы. Он склонился над столом – в этот раз скрип прозвучал яснее – и приблизил свои механические глаза к прибору.

– Вот здесь, – сказал он, указывая на отдельно стоящий контрольный штырёк. Он схватил его скрюченными пальцами и потянул на себя. Прибор тихо загудел. – А что это такое?

– Мэри сказала – синтезатор ДНК.

Лонвес внимательно оглядел прибор.

– Корпус стандартный, но ничего подобного именно этому устройству я никогда не видел. Вы не могли бы его приподнять?

– Что? – переспросил Джок. – А, конечно. – Он оторвал прибор от столешницы, и Лонвес сгорбился, заглядывая под его днище.

– Вам захочется подключить его к внешнему источнику питания, и… ага, отлично: у него есть стандартный интерфейсный порт. Мы с доктором Бенуа собрали несколько устройств, позволяющих подключать неандертальские приборы к вашим персональным компьютерам. Выделить вам одно?

– Э-э… конечно. Да.

– Я попрошу доктора Бенуа позаботиться об этом. – Лонвес двинулся к дверям. – Весело провести время с новой игрушкой.

* * *

Следующие несколько часов Джок провёл, изучая кодонатор и читая заметки, которые приготовила для него Мэри.

Эта штука умела изготовлять ДНК, это было понятно.

А также РНК – Джок знал, что это другая разновидность нуклеиновых кислот.

Похоже, что она также могла производить ассоциированные белки, наподобие тех, что связывают дезоксирибонуклеиновую кислоту в хромосомах.

У Джока были некоторые базовые познания в генетике: многие из исследований, в которых он участвовал в RAND, имели отношение к биологической войне. Если этот прибор может производить цепочки дезоксирибонуклеиновой кислоты и белки, то…

Джок сплёл пальцы. Ребята в Форт-Детрике[54] отдали бы за такую штуку всё!

Нуклеиновые кислоты. И белки.

Это строительные компоненты для вирусов, которые, собственно, и являются кусочками ДНК или РНК в белковой оболочке.

Джок уставился на машину, размышляя.

* * *

Телефон на столе Джока издал особый сигнал, означающий внутренний звонок.

– Прибыл соискатель, назначенный на 11:30, – произнёс голос миссис Уоллес.

– Хорошо, спасибо.

Через пару секунд в дверь вошёл тощий голубоглазый мужчина.

– Доктор Кригер, – сказал он, протягивая руку. – Рад познакомиться.

– Садитесь.

Мужчина сел, но прежде вручил Джоку копию своего довольно объёмного резюме.

– Как видите, я получил докторскую степень в области генетики в Оксфорде. Я там работал в Центре изучения древних биомолекул.

– Вы работали с неандертальцами?

– Нет, с ними нет. Но я делал много другой работы, связанной с поздним кайнозоем.

– Откуда вы узнали о нас?

– Я работал в Йоркском университете, где раньше работала Мэри Воган, и…

– Обычно мы сами приглашаем нужных нам людей.

– О, я прекрасно это понимаю, сэр. Но я подумал, что раз Мэри уехала в другую вселенную, вам, возможно, потребуется новый генетик.

Джок бросил взгляд на лежащий на столе прибор.

– Знаете, доктор Раскин, он нам и в самом деле требуется.

<p>Глава 32</p>

Но наслаждение марсианскими розами будет лишь короткой паузой, нужной, чтобы перевести дух и поразмышлять, прежде чем отправиться в новое путешествие, двигаясь прочь, всё дальше и дальше, учась, делая открытия, взрослея, расширяя границы не только нашей области обитания, но и нашего разума…

Прошло почти три недели с тех пор, как делегация ООН, включая Джока, вернулась домой. Понтер и Адекор работали в своей квантово-вычислительной лаборатории в тысячах саженей под землёй, когда с той стороны пришло сообщение в виде запечатанного пакета, доставленного через деркерову трубу офицером канадской армии.

Так случилось, что пакет вскрыл сам Понтер. На оказавшемся внутри конверте красовался рассечённый надвое земной шар – логотип «Синерджи Груп», и Понтер решил, что письмо для Мэре. Но, как оказалось, он ошибся. К его изумлению, на конверте стояло его собственное имя, написанное английскими буквами и неандертальскими идеограммами.

Понтер вскрыл конверт; Адекор заглядывал ему через плечо. Внутри оказалась бусина памяти. Понтер опустил её в гнездо проигрывателя, и перед ним появилось трёхмерное изображение Лонвеса Троба; его механические глаза светились собственным синим светом. Изображение было в масштабе примерно один к трём и парило в полусажени над консолью.