Читаем Гибель Петрограда полностью

По мнению других, Белая Дама — это призрак знаменитой вдовы, матери двух детей, графини Агнессы д‘Арламунд, которой пленился некогда маркграф Альберт Прекрасный, один из первых родоначальников дома Гогенцоллернов. Однажды маркграф сказал: «Я женился бы на прекрасной вдове, если бы не было четырех глаз, которые меня смущают». В этих словах честолюбивая графиня усмотрела намек на своих двух детей и не остановилась перед тем, чтобы умертвить их, вонзив им в головы золотую булавку.

А между тем, маркграф имел в виду своего отца и свою мать, которые противились его браку. Узнав об ошибке, вызвавшей двойное преступление, прекрасная Агнесса помешалась с горя, и ее душа, удрученная и осужденная, блуждает с тех пор без отдыха в мрачном жилище наследников ее робкого возлюбленного.

Эти две версии приведены у Ньюкома и д‘Эстрея. Помимо их существует еще и третья. Призрак Старого Замка, согласно этой третьей версии, есть дух неизвестной женщины, послужившей когда-то моделью для мадонны с кинжалами, мрачная слава которой до сих пор не затмилась в памяти Германии.

Страшная статуя была пуста внутри, как уже упоминалось. Тело из дерева было лишено души.

Для возмездия потомкам жестокого изобретателя Фридриха Железного Зуба, вплоть до отдаленнейших поколений, душа статуи получила повеление свыше посещать их в ночь, предшествующую их смерти, и предупреждать их о том, что они отдадут отчет о своих деяниях Богу. Она припоминает также и осуждает перед каждым из них чудовищное поругание святыни, в котором повинен их предок, придавший черты сострадательной Пресвятой Девы самому жестокому из орудий казни.

Хотя происхождение Белой Дамы из Старого Замка, как выясняется, до сих пор не вполне установлено, она отнюдь не является мифом. Она существует; ее видели.

Верная своей миссии, она выполняет ее с неуклонным постоянством. К несчастью, те особы из дома Гогенцоллернов, к которым она являлась, умирали немедленно после ее посещения, не успев ничего рассказать о ней, как следует. Слугам же и придворным, которые сталкивались с Белой Дамой, она не поверяла тайны своего происхождения и не входила ни в какие объяснения с ними. Она проходит всегда легкая и туманная, приветствуя едва заметным кивком головы трепещущих придворных, которые почтительно вытягиваются при ее приближении. Никто не рискует задать ей вопрос, потому что такая дерзость, как всем известно, будет немедленно наказана.

В самом деле: однажды ночью безрассудный и скептически настроенный паж, повстречавшись с Белой Дамой в коридоре Старого Замка, — это было в правление Иоанна-Сигизмунда — приблизился к ней развязно, взял фамильярным жестом за талию и спросил:

— Мадам, куда идете?

Белая Дама не проронила ни звука; она опустила только на голову пажа ключ, который был в ее руке, магический ключ, отмыкающий все шестьсот дверей замка. Паж упал замертво. На следующий день Иоанн-Сигизмунд скончался.

В книге о Гогенцоллернах, которая упоминалась выше и которая в наши дни представляет особенный интерес, потому что в ней дана краткая, но выразительная характеристика всех правителей Пруссии, призрак Белой Дамы встречается не один раз. Это показывает, конечно, насколько прочно укоренилась и внушила веру в себя на берегах Шпрее эта старинная легенда о привидении.

Для тех, кто подходит к этой легенде с научно-исторической точкой зрения и задается вопросом об ее происхождении, разгадкой и объяснением служит смерть первого из выскочек, стяжавших в 1701 г. корону Пруссии. Никто из властителей Европы в то время не признал этой узурпации, и король Фридрих I-й, который совершил таковую операцию, утешался в своем политическом уединении тем, что пытался ослепить мир величием и превзойти великолепием самого Людовика XIV.

Этот Фридрих 1-й имел двух жен. Первая из них, София-Шарлотта Ганноверская, женщина образованная и интеллигентная, большая приятельница Лейбница, относясь очень пренебрежительно к своему супругу, старалась, насколько это было возможно, жить вне двора. Когда она умерла, Фридрих быстро утешился в потере жены, которая не преклонялась перед его гением, и начал подыскивать такую женщину, которая помогла бы ему затмить досадный блеск короля-«Солнца». Ввиду предстоящего вторичного брака завязались переговоры с герцогством Нассау, но они не привели ни к чему, потому что король Пруссии потребовал, чтобы трен его будущей супруги несла на торжестве бракосочетания сама мать герцогини.

Прусская дипломатия остановилась тогда на принцессе Софии-Луизе Мекленбургской, которая не имела матери и приняла предложение. Хвост подвенечного платья, тем не менее, был несом с подобающим величием: четыре принцессы были приставлены к мантии и четыре к шлейфу.

По роковой случайности, Фридрих встретил в своей новой супруге еще большее, чем в ее предшественнице, отвращение ко всяким церемониям. Кроме того, в скором времени обнаружился другой повод для раздора.