Читаем Гибель Фаэтона полностью

- Эй, приятель, поберегись! - крикнул ему какой-то прохожий. Подняв голову, Клеобис увидел стремительно надвигавшийся на него велосипед. Он не успел отпрыгнуть, получил сильный удар колесом по ногам, упал и на секунду потерял сознание. Когда Фил пришел в себя, вокруг собралась толпа. Сердобольная старушка держала у его носа флакончик с нашатырем, остальные укоризненно увещевали виновника происшествия - мальчишку лет десяти-двенадцати, сокрушенно склонившегося над обломками своего велосипеда.

- Почему ты ездишь по тротуару, шельмец? - строго спросил один из свидетелей. - Да еще не соизволишь подавать сигналы!

Мальчик поднял голову и, размахивая руками, начал что-то объяснять. По ходу дела он несколько раз наставлял палец обвинительным жестом на Клеобиса. Фил лениво подумал: "Вот наглец!" И тут же сообразил, что паренек только широко раскрывает рот, откуда не вырывается ни звука.

- Немой или нас дурачит! - с досадой заключил прохожий и обернулся в сторону Клеобиса. - Друзья, - заорал он, - да ведь это наш дорогой Фил!

Тут все кинулись к своему любимцу, каждый стремился хоть чем-то ему услужить. Не имея возможности ничего сказать своим поклонникам, Фил натянуто им улыбался, похлопывал по спинам, разводил руками - и так, пока ему не удалось от них вырваться.

Добираясь до дому, Клеобис столкнулся с еще несколькими случаями внезапной немоты. Первоначальная версия оказалась ошибочной, и за стенами лаборатории болезнь распространялась со скоростью чумы. Уже в вечерних выпусках новостей сообщалось про странную напасть, постигшую фаэтян, и высказывались догадки о возможном ее происхождении. Одновременно репортеры сетовали на то, что коммуникаторы - передатчики мысли отказали все как один как раз в тот момент, когда в них объявилась самая неотложная нужда. Строились догадки: нет ли здесь злоумышления со стороны неспокойных соседей - марсиан?

Впрочем, пересуды прекратились по той простой причине, что через неделю все население Фаэтона онемело. Вероятно, какие-то единицы сохранили дар речи, но предпочли им не пользоваться - то ли из солидарности со своими согражданами, то ли из страха перед ними. Кое-как пережив потрясение, Клеобис вернулся в лабораторию и вынужден был по каждому пустяку писать послания своим подручным. Уже на второй день он сообразил, что вместо тетрадей и блокнотов уместно употребить черную доску и мел - эта рационализаторская идея нашла быстрое распространение.

"Подай отвертку", - написал Клеобис.

"Какую?" - написал Лизис.

"Самую миниатюрную".

"А куда вы ее положили?"

Здесь Фил получил возможность кивком головы указать на шкафчик с инструментом, а Лизис, порывшись на полках, так же жестом дал понять, что отвертку найти не удалось.

"Вспомни, куда ты ее девал, неряха!" - рассердился Фил.

"А я и вовсе ее не брал, сами вы только что держали ее в руках", надерзил в ответ помощник.

Помножив такие разговоры на общее число занятых во всех сферах жизнедеятельности, можно понять, каких чудовищных размеров достигла растрата времени и сил. Фаэтянское общество уподобилось автомобилю, взбиравшемуся по горной дороге: внезапно заглох мотор, и машина покатилась вниз с нарастающей скоростью. Наука, промышленность, искусство - все начало хромать, спотыкаться, горбиться, тускнеть, покрываться плесенью, приходить в негодность. И как всегда бывает в эпохи упадка, беспросветная мгла, затянувшая горизонт публичной жизни, стала истоком множащихся личных трагедий. Потрясенные потерей речи фаэтяне, особенно тонкие, художественные натуры, сходили с ума, кидались с мостов в реки, предавались мрачной меланхолии или бессмысленному разгулу. Печальное зрелище, не правда ли?

Немота уже унесла в небытие треть жителей, когда эпидемия вдруг пошла на убыль. К выжившим, кому раньше, кому позже, вернулась способность речи. Вздох облегчения пронесся над планетой. Столь глубоко было потрясение пережитым несчастьем, столь велика радость вновь обретенной способности произносить Слово родным, друзьям, сослуживцам, да и просто первому встречному, что никто и не вспомнил о "Коммуникаторе-5". Некогда популярные приборы пылились теперь в сараях вместе с другой рухлядью или шли на изготовление примусов.

Один Клеобис не оставался равнодушным к судьбе своего детища. Упорно искал он причину таинственного выхода из строя одновременно всех приборов с телепатической приставкой. И все чаще с досадой ловил на себе сочувственные взгляды своего ассистента. Однажды он вспыхнул.

- Ты, Лизис, словно жалеешь меня! Соизволь объяснить, в чем дело!

Лизис на сей раз не смутился.

- Я знаю причину, - лаконично пояснил он.

- Знаешь, почему не работают мои коммуникаторы, и молчишь?

- Ждал, пока вы сами додумаетесь.

- Негодяй, какой негодяй! - не мог сдержать возмущения Фил.