Читаем Гибель Фаэтона полностью

- Вы правы, - бросил реплику Фома, - но кому, как не мне, сказать со всей прямотой и нелицеприятностью собственному брату, что он отчаянно заблуждается.

Эта лицемерная попытка выдать злобную мстительность за добродетель не принесла Фоме уважения. И почти все, кто стал свидетелем братоборства, после дискуссии подчеркнуто поворачивались к нему спиной, тепло и дружелюбно прощались с Эдом, советуя ему не вешать носа, а продолжать совершенствовать свой проект.

Через две недели в вечернем выпуске "Фаэтонских новостей" была напечатана заметка научного обозревателя, который с сочувствием описал дерзкий замысел молодого изобретателя и выразил сожаление, что обскурантизм (в который раз!) заслонил дорогу прогрессу. Как бы ни бесились ни во что не верящие злопыхатели, заключил обозреватель оптимистически, атомной луне быть!

Фому этот выпад привел в бешенство. Он забросил все другие дела и поставил целью своей жизни помешать Эду осуществить свой замысел. Не спал, не ел, дни и ночи напролет корпел над книгами, доводил до изнеможения электронные мозги, ломаным почерком, отражавшим - внутреннее возбуждение, исписывал горы бумаги, а затем разносил записки по разного рода высоким учреждениям и авторитетам.

Эд тоже не сидел сложа руки. Он сумел увлечь своей идеей группу молодых ученых, вместе с ними производил математические выкладки, ставил опыты, строил в кинутом за ненадобностью ангаре модель атомной луны. Настойчиво он шел к заветной цели, находя опровержение каждому доводу Фомы, заражая окружающих неиссякаемой уверенностью в своей правоте, обращая самых упорных противников предприятия в восторженных его сторонников.

Долгие годы длилась схватка двух Менандров, перевес попеременно был на стороне младшего и старшего, но ни один из них не мог перетянуть канат. Так могло продолжаться до бесконечности, если б Эду не пришла на помощь сама природа. Небывалые морозы обрушились на планету. Плотный покров льда остановил течение рек, моря и океаны превратились в гигантские катки, птицы, как сосульки, падали на землю, окончательно озверевшие звери рыскали по селениям в поисках пищи. Голод, тиф, холера опустошали целые города. Шайки расплодившихся разбойников хозяйничали на дорогах. Паника, охватившая население, мешала попыткам властей одолеть бедствие. С церковных амвонов проповедники вещали о расплате за грехи и судном дне.

Тогда-то мудрецы, правившие Фаэтоном, и увидели единственное спасение в атомной луне. В спешном порядке был принят декрет, приказывающий отложить все прочие проекты, в рекордный срок соорудить "фонарик" Эда Менандра и вывести его на постоянную орбиту. Сообщение было воспринято с необыкновенным энтузиазмом. К отчаявшимся людям пришла надежда, успокоение умов позволило вернуть жизнь в нормальную колею. Тут еще природа, казалось, уступая решимости фаэтян, ослабила свою мертвую хватку: морозы отступили, задул ветер с юга. Эд еще до того, как ему удалось обогреть планету, был признан ее спасителем.

А Фома, соответственно, пал в глазах сограждан дальше некуда. Перед ним повсюду захлопывались двери, в лавках не хотели продавать ему хлеб. Фанатичные приверженцы проекта слали проклятия на его голову, били камнями стекла его жилья и даже требовали посадить его на цепь. Образованные и воспитанные фаэтяне не одобряли, правда, этих крайностей; они ограничились тем, что перестали подавать Фоме руку.

Мрачный и подавленный, с лицом, заросшим седой щетиной, он поднимался по лестнице и неожиданно столкнулся с Эдом. Фома бросил на брата угрюмый взгляд и хотел было пройти мимо, но младший Менандр ухватил его за локоть.

- Постой, Фома.

- Чего тебе от меня надо?

- Все это ужасно глупо. Я не хотел...

- Я тебя не виню. Сейчас ты взял верх. Что ж, смеяться лучше последним.

- Не будем спорить. Что ты намерен делать?

- Пойду работать на шахту.

- На шахту?

- Да, чтобы не быть свидетелем всеобщего безумия.

- Могу я что-нибудь для тебя сделать?

- Не утруждайся.

- Мы с Фриной будем рады, если ты заглянешь к нам вечером. Придешь?

- Нет. Ни к чему.

- Не забывай, мы братья.

- Я помню.

Так они расстались. Фома исчез бесследно, и в сутолоке приготовлений Эд, да и все другие попросту о нем забыли.

И вот настал звездный миг Эда Менандра. Мощная ракета вынесла рукотворную луну в космос и подвесила ее в рассчитанную точку. Все жители Фаэтона вышли на улицы, чтобы лицезреть чудо. Окруженный высшими чинами Эд готовился нажать кнопку, после чего луч лазера, прочертив пространство, должен был воспламенить ядерное топливо и зажечь над Фаэтоном новое светило. Электронные часы выстукивали оставшиеся мгновения.

Три, два, один, ноль. Ослепительная вспышка заставила всех закрыть глаза, а когда фаэтяне вновь открыли их, то не увидели ничего, кроме беспросветной черноты. И это было странно, потому что закинутые к небу лица ощущали струившееся с высоты живительное тепло.