Толкая перед собой левитирующую транспортную платформу, Джузеппе миновал Камин; там суетилась дежурная смена дроидов и непрерывно текли ленты конвейеров. Он задыхался от непривычно горячего воздуха, утратившего под лучами огромных титановых ламп всяческий запах, кроме запаха горячего металла. Но, пройдя сквозь шлюз, Сизый Нос оказался в прохладном помещении, наполненном ароматами хвои и лесных цветов. Здесь действовала замкнутая биосистема, закупленная, как и все в лаборатории, самим Джузеппе. В скале, за рукотворным водопадом имелся небольшой грот, жилой отсек, отчего-то нареченный Шаманщиком старинным словом «каморка».

Движением руки Джузеппе отправил капсулу с «поленом» плыть к двери лабораторного бокса. Приложился к своей любимой фляжке. Отер со лба пот. И, зная, что микрофоны донесут его слова до приятеля, произнес в пространство:

– Старина, привет! Кажется, у нас есть то, что нам нужно. Мировая заготовка!

То, что эта мировая заготовка еще и разговаривает, Джузеппе Сизый Нос до времени решил утаить.

Тюрьма не красит человека. Там невозможны ни ген-коррекции, ни даже клон-модификации органов, то есть то, на чем зиждется миропорядок Города. За каждую инъекцию виталина, переданную с воли, идет жестокая конкурентная борьба. Двадцать лет, проведенные в заточении, преобразили Карло. Он потерял не менее половины стандарта внешности. Лицо сделалось худым и изможденным, а в глазах, словно у какого-нибудь дроида, навсегда поселился печальный блеск.

Карло стянул резиновые перчатки, швырнул на пол. Расторопный киберубощик-сверчок уволок их в утилизатор. Шаманщик тут же достал из кармана упаковку новых, надел их и вскрыл капсулу.

– И в самом деле, замечательное «полено». Но, конечно, ничего не выйдет.

– Дружище Шаманщик, у тебя непременно выйдет, – произнес Сизый Нос нарочито бодрым тоном, сопроводив свои слова решительным взмахом руки.

Карло усмехнулся: вшитые бионавыки большого политика работали, опережая мысли сенатора.

– Растения принес?

– Непременно, старик, – обрадовался Джузеппе и принялся выворачивать карманы пиджака. – Сосна итальянская, не генно-модифицированная, семя льна, все стерильно. Держи.

Он протянул генетику два вакуум-пакета. И пока Карло рассматривал пакеты, задал вопрос, который, видно, давно не давал ему покоя:

– Одного не возьму в толк, Карло. Ты, ясное дело, гений, только зачем тебе эти растения? Мы же создаем человеческое существо?

– Попробуем… – пропустил мимо ушей реплику приятеля Карло. – Есть идеи.

– Обязательно попробуй, дружище! – с предельной убедительностью воскликнул Сизый Нос. – А то, знаешь ли, очень уж не хочется туда…

Он указал было на серый гранит пола, спохватился и поднял палец к потолку.

И то верно – кому охота закончить свой земной путь «поленом». А потом превратиться в дроида – существо как бы живое, но, в целом, совершенно мертвое и оттого смерти не подверженное. Уж лучше сгореть в печи. Но это, увы, было невозможно. Закон о посмертном гражданском долге строго запрещал разрушение макроматриц. Только исключительный случай, если тление охватывало тело, позволял надеяться на кремацию. Но сперва тело должно было умереть окончательно, а до этого оно пребывало в долгой метаболической коме. И чем богаче был человек, чем больше недешевых ген-коррекций он себе делал, оттягивая неизбежный финал, тем дольше была фаза комы. У людей бедных, неустроенных жизнь была короткой. Но и смерть бывала настоящей.

Этот конфликт смертной жизни и бессмертной смерти мучил Сизого Носа с младых лет. Потому тратил он безумные деньги на самые модные и дорогие коррекции, что тешил себя надеждой дожить до того времени, когда друг Карло откроет секрет вечной жизни.

Карло собирался уже было капсулу захлопнуть, как раздался тоненький голос:

– Обязательно попробуй!

Карло в изумлении вскинул брови: даже напившись до обездвижения, что, прямо скажем, нередко случалось с Сизым Носом до прошивки антиалкогольным кодом, приятель никогда не дурачился и не разговаривал писклявым голосом.

– Это оно, – понизив не без театральности голос, произнес Сизый Нос. – Это удивительное полено.

– Микрочип забыли дезактивировать, что тут удивительного.

– Я тебе правду говорю – никаких микрочипов. Оно такое само по себе.

– Вот я сейчас его просканирую, и увидим. – Карло толкнул платформу в бокс.

Вскоре он вернулся, с каким-то отсутствующим взглядом подошел к приятелю, поправил ему съехавший набок галстук и сухо обронил:

– Ты иди. Я поработаю.

Сизый нос вышел в воняющий перегретым металлом туннель, приложился к заветной фляге. Широко и радостно улыбнулся:

– Узнаю прежнего Карло! Что-то будет!

Шаманщик Карло берется за старое и создает Буратино

Давно уже Шаманщик Карло написал удивительную программу генетического морфинга. Но еще ни разу не использовалась она, потому что для этого необходима была совершенно необычная макроматрица.