– В чем же, по-вашему, ваш подопечный превосходит человека? – спросил обвинитель. При этом его губы искривила презрительная усмешка, он оборотился к королю, словно призывая его величество посмеяться над словами моей нянюшки.

– В остроте зрения, – ответила Глюмдальклич. – И я прошу высокий суд удостовериться в этом, прежде чем перейду к защитительной речи.

Король с некоторым удивлением поинтересовался, как же суд может в этом удостовериться. По знаку девушки в зал вошел слуга. В руках он нес пять совершенно одинаковых кухонных ножей. Положив их на столик рядом со мной, он удалился. Девушка, по-прежнему обращаясь к королю, сказала:

– Ваше величество, один из этих ножей уже использовался в кухне для разделки мяса, остальные – нет. Лезвие того ножа, который уже использовался, вычищено со всей тщательностью, так что ничем не отличается от остальных. Я прошу в этом убедиться господина обвинителя.

По знаку короля прокурор нехотя подошел к столику. Он буквально носом водил по лезвиям, но вынужден был признать: ему все ножи представляются одинаковыми и он не возьмется устанавливать, которым из них пользовались при разделке мясных туш, а которым еще нет.

– Хорошо, – сказала Глюмдальклич. – Теперь я попрошу Грильдрига определить, каким из пяти ножей повар пользовался.

В зале воцарилась напряженная тишина. Я подошел к ножам. Мне не нужно было особо присматриваться. На втором справа лезвии явственно различались пятнышки засохшей крови, размером в шиллинг, которые ускользнули и от внимания чистившего ножи повара, и от придирчивого взгляда прокурора.

– Вот он. – Я указал на запачканный нож. – Вот этим ножом повар уже пользовался. Я вижу следы крови на нем, очень маленькие, но вполне различимые.

Прокурор презрительно хмыкнул. Позвали повара. Тот подтвердил мою правоту. Перед тем его заставили поклясться, что между ним и мною не было сговора и что он не мог знать заранее, на какой нож я укажу.

– Нет, – упрямо возразил обвинитель. – Я не вижу в этом доказательств правоты госпожи защитницы. Между ее подопечным и поваром мог быть сговор.

– Ваше величество, действительно, Грильдриг мог бы сговориться с поваром, – сказала Глюмдальклич. – Но, надеюсь, господин обвинитель не станет утверждать, что он может сговориться с насекомыми? Правоту Грильдрига докажут мухи. А чтобы господин прокурор не заподозрил, что Грильдриг их дрессировал, мы попросим любого слугу выйти в сад и поймать с десяток самых обыкновенных мух.

– Не понимаю! – Прокурор обращался не к Глюмдальклич, а к королю. – Не понимаю, для чего нам мухи? И что, в конце концов, нам хотят доказать?

Семитрендриг, разделяя недоумение обвинителя, тем не менее хотел узнать, что же мы еще придумали. Остановив знаком возмущавшегося прокурора, он подозвал одного из слуг и отдал ему короткое распоряжение. Спустя короткое время лакей вернулся, держа в кулаке громко жужжащих мух. Я заблаговременно зашел за ножку кубка, держа в руке обнаженный тесак. По знаку Глюмдальклич лакей приблизился и разжал кулак над столиком с пятью ножами.

Поначалу мухи взвились вверх, но спустя короткое время зароились над единственным ножом, поочередно садились на него, в конце концов облепив лезвие, и принялись ползать взад-вперед по широкой полосе металла.

В полной тишине Глюмдальклич торжествующе сказала:

– Как видите, ваше величество, мухи подтвердили сказанное Грильдригом. Они сели на лезвие именно того ножа, на который указал он.

– Ну и что? – переспросил прокурор. – Что это означает?

– То, что они чуют частицы крови и мяса, которые остались на ноже, несмотря на тщательную чистку. Те самые частицы, которых ни я, ни вы, ни его величество, никто другой из людей не может увидеть, сколь острым ни оказалось бы его зрение. Те самые частицы, которые Грильдриг увидел и указал нам.

– Но… – затянул было обвинитель, но король прервал его, оглушительно хлопнув в ладоши.

– Довольно! – заявил Семитрендриг VI. – Мы воочию убедились в том, что Грильдриг действительно обладает качествами, которые могут оказаться полезными для установления истины. И потому мы позволим Грильдригу участвовать в судебном процессе.

9

Я собирался начать с особенностей, которые были обнаружены мною при осмотре орудия убийства, затем перейти к некоторым деталям, касающимся состояния тела и одежды убитого. Но во время допроса свидетелей и, особенно, при демонстрации прокурором улик и доказательств вины Бедари мне пришла в голову весьма любопытная мысль. Подозвав Глюмдальклич, я коротко объяснил ей, что нужно делать. Будучи чрезвычайно сообразительной девушкой, она сразу же уловила суть. На губах ее заиграла торжествующая улыбка, которую она, впрочем, тут же согнала, постаравшись принять вид скромный и озабоченный.

– Ваше величество, – сказала она, – обвинитель продемонстрировал улику, которая ему представляется важной, чуть ли не решающей. Я говорю о письме, найденном в кармане кафтана убитого. Я прошу разрешения задать подсудимому несколько вопросов, касающихся этого письма. Для этого я попрошу дать ему письменные принадлежности.