Читаем Герой (ЛП) полностью

— Потому что Паучья Королева обеспокоена моими поступками, — без колебаний заявила Ивоннель. Она намеренно заставила слово «обеспокоена» прозвучать, как нечто совершенно замечательное.

— Да, обеспокоена, — сказала Квентл, стараясь сохранять твердость. Но, в конце концов, Йеккардарья ушла. Даже несмотря на присутствие Сос’Ампту и нескольких других жриц Дома Бэнр, было совершенно очевидно, что Матрона Мать не в восторге от перспективы ссоры с могущественной племянницей. — Паучья Королева была достаточно обеспокоена, чтобы отправить Йеккардарью для твоего наказания.

— Для того, чтобы получить разъяснения, — поправила Ивоннель. Сос’Ампту дернулась, словно желая что-то сказать, но Ивоннель резко подняла руку, заставляя тетку замолчать прежде, чем та начала свою тираду.

— Попробуем прийти к пониманию, Матрона Мать, — продолжила Ивоннель. — Госпоже Ллос не нравится, что я отказываюсь забрать трон Дома Бэнр, а вместе с ним и место во главе Правящего Совета. Я могла бы доставить ей такое удовольствие, немедленно решив эту проблему.

Угроза была слишком явной. Несколько жриц, находившихся в комнате, ахнули, а сама Квентл выглядела так, словно желала последовать их примеру.

— Но мне это не по душе, — пояснила Ивоннель. — И Йеккардарья приняла мою идею. Пока. Я вернусь в Мензоберранзан, когда и как сочту нужным. И если к тому времени ты все еще будешь Матроной Матерью — мы придем к соглашению. Во имя Дома Бэнр, во имя Мензоберранзана и во имя Паучьей Королевы. Но уверяю тебя, довольно безрассудно преждевременно делать ставку на подобный исход.

Она обернулась и насмешливо фыркнула, глядя на Сос’ампту. Одарив пренебрежительным взглядом Минолин Фей, женщина развернулась, чтобы уйти, но, затем, остановилась, чтобы язвительно заметить:

— Может быть тебе повезет, Матрона Мать Квентл Бэнр. Тетушка. Может быть, я решу навсегда остаться в стороне.

С этими удивительными словами, Ивоннель Бэнр вышла из комнаты.

Взяв из конюшен ящера, женщина быстро покинула город. Она заскользила по туннелям Подземья, быстро приближаясь к нижним залам Гаунтлгрима.

— Всегда восток, — сказала Далия.

Артемис Энтрери окинул её любопытным взглядом. Он стоял у их палатки, располагавшейся на поле, рядом с растущей Башней Магии.

— Ты всегда смотришь на восток, — пояснила женщина.

Энтрери пожал плечами, словно понятия не имел, на что она намекает.

— И думаешь о нем, — продолжала Далия, и мужчина, наконец, понял.

— Это волнует меня, — признался убийца. — Я могу не увидеть, как все это закончится для него.

Далия пожала плечами.

— Я тоже желаю Дзирту только лучшего. Но сейчас мы ничем не можем помочь. Кэтти-бри — могущественная жрица, и она не смогла исцелить болезнь. Громф тоже прилагал все усилия. Знаешь ли ты более искусного мага? Даже Киммуриэль вмешался. А я по собственному опыту знаю о том, как искусно он разбирается с такими вещами, как сломанный разум. Я сижу тут — живая и здравомыслящая — только благодаря странной магии Киммуриэля. И все же, он ничего не смог сделать для Дзирта.

— И это огорчает меня, — сказал Энтрери. Он снова оглянулся, глядя на восток. — Мое бессилие.

Он даже не заметил, как сдвинулась с места Далия. Когда она обняла его, кладя подбородок на плечо, это стало для него легкой неожиданностью.

— Он — твой друг, — сказала она.

— Он — тот, кому я обязан, — поправил Энтрери.

— Нечто большее…

Энтрери не ответил. Молчание было красноречивее любых слов. Он не был уверен, что понятие «друг» хорошо описывало их сложные отношения со следопытом. Но, без сомнения, между ними царил дух товарищества и кровного родства.

Он говорил правду, пускай и не всю. Энтрери был обязан Дзирту До’Урдену. Как за желание отправиться в Мензоберранзан на столь опасное задание, так и за нападение на дроу в Гаунтлгриме, чтобы спасти своих бывших товарищей. В том числе и Энтрери.

К тому же, после событий последних двух десятилетий, Дзирт, как словом, так и делом, показал Энтрери новый способ смотреть на мир. Дроу тащил Энтрери за собой по Побережью Мечей, дразня его осязаемой наградой — его драгоценным кинжалом — а также даром, который Артемису Энтрери было трудно оценить и даже понять в течение долгого-долгого времени.

Но да, он чувствовал удовлетворение, помогая людям из порта Лласт. И был вынужден признать это. Теперь он принял подобное открытие.

Артемис Энтрери снова мог смотреть в зеркало без отвращения — нет, не «снова», а первый раз на собственной памяти.

— Да, Дзирт, — прошептал он, обращаясь в пустоте. — Спасение Порта Лласт от морских дьяволов принесло мне покой.

Далия обняла его сильнее.

— Не знаю, что ты там себе надумала, дроуская девчонка, но тормози свою лысую лошадь или мы расплющим вас обоих посреди зала! — прогремел в тоннеле голос дворфа.

Подъехав ближе, Ивоннель вызывающе скрестила руки. Мысленно, она все время перебирала заклинания, которые могли бы стереть с лица земли этого стража. Если потребуется.

— Ну, я все сделала, — нетерпеливо крикнула женщина, спустя несколько мгновений. — Я пришла повидать вашего короля Бренора, и вам бы лучше не заставлять меня ждать.