Читаем География полностью

19. С областью этого племени граничит очень плодородная страна весьма большого племени сабеев, где произрастают смирна, ладан и корица. На побережье встречаются бальзам и другое очень душистое растение, быстро теряющее свой запах. Есть там благовонные пальмы и камыш, водятся темно-красного цвета змеи длиной в пядень, они прыгают до пояса, укус их неизлечим. Ввиду изобилия плодов народ этот предается праздности и ведет беззаботный образ жизни. Простые люди спят, подстилая корни деревьев, которые они вырубают[2389]. Живущие поблизости всегда получают товары и затем передают их дальше, следующим за ними племенам, вплоть до Сирии и Месопотамии. Одурманивая себя благовониями, они удаляют дурман окуриванием асфальтом и козлобородником[2390]. Город сабеев — Мариаба — расположен на горе, покрытой густым лесом. В нем живет царь, который решает тяжбы и прочие дела. Покидать царский дворец ему не дозволено; если [царь выйдет из дворца], то по повелению оракула толпа тотчас же побьет его камнями. Сам царь и его окружающие живут по-женски в изнеженной роскоши. Часть простого народа занята земледелием, а другая часть — торговлей благовониями, как местного производства, так и доставляемыми из Эфиопии, причем они плавают за этим товаром через пролив в кожаных лодках. Благовоний в этой стране так много, что корицу, кассию и прочие ароматические растения жители употребляют вместо хвороста и горючего материала. В стране сабеев произрастает также ларимн[2391] — самое душистое благовоние. Торговля этими товарами сделала сабеев и герреев самыми богатыми из всех племен; они владеют множеством золотых и серебряных предметов, таких, как ложа, треножники, кубки, чаши. Убранство их домов отличается роскошью: двери, стены и потолки домов инкрустированы слоновой костью, золотом и серебром с драгоценными каменьями. Таковы сведения Артемидора об этих племенах. В остальном он согласен с Эратосфеном, частично же он заимствует из других историков[2392].

920. Так, например, он говорит, что некоторые называют это море Красным по цвету воды, происходящему от преломления света стоящего в зените солнца, или от гор, окрашенных в красный цвет палящим жаром, потому что, продолжает он, предполагают, что это происходит от обеих причин. Ктесий книдиец, напротив, сообщает об источнике красной (цвета сурика) воды, который впадает в море. Агафархид, земляк Ктесия, рассказывает со слов какого-то Бокса, родом перса, следующее: некий Эрифра (также перс), когда его табун лошадей, преследуемый бешеной львицей до самого моря, переправился оттуда на какой-то остров, построил плот и первым перешел на остров. Увидев, что остров очень удобен для поселения, отвел табун назад в Персиду, отправил поселенцев на этот остров, равно как и на другие острова и на побережье, а самое море назвал своим именем. Другие объявляют Эрифру сыном Персея и царем этой страны. Некоторые определяют расстояние от узкой части Аравийского залива до оконечности Страны корицы в 5000 стадий, не различая ясно, в каком направлении — на юг или на восток. Рассказывают, что в золотых рудниках находят смарагды и бериллы. По словам Посидония, в земле арабов есть благовонная соль.

21. Первыми племенами над Сирией, обитающими в Счастливой Аравии, являются набатеи и сабеи. Они нередко опустошали набегами Сирию, пока эту страну не подчинили римляне. В настоящее время и они, и сирийцы подвластны римлянам. Главный город набатеев — так называемая Петра[2393], так как он расположен на гладком и ровном месте, но защищенном кругом скалой; с внешней стороны это место отвесное и крутое, а внутри находятся источники, богатые водой, годной как для домашнего употребления, так и для поливки садов. Местность за стенами города большей частью пустынна, в особенности же в сторону Иудеи. Здесь идет самый короткий путь — трехдневный или четырехдневный — до Гиерикунта, а до пальмовой рощи — 5 дней. Городом всегда управляет царь, происходящий из царского рода. У царя есть правитель — один из его друзей, которого называют «братом». Город имеет прекрасное государственное устройство. Афинодор, философ и мой спутник, которому случалось побывать у петрейцев, описывает их государственное устройство с удивлением. По его словам, он застал там множество римлян и других чужестранцев. Ему пришлось наблюдать там, как чужестранцы вели тяжбы друг с другом и с местными жителями, но местные жители никогда не обвиняли друг друга в суде, а жили между собой в полном мире.

Перейти на страницу:

Все книги серии Памятники исторической мысли

Завоевание Константинополя
Завоевание Константинополя

Созданный около 1210 г. труд Жоффруа де Виллардуэна «Завоевание Константинополя» наряду с одноименным произведением пикардийского рыцаря Робера де Клари — первоклассный источник фактических сведений о скандально знаменитом в средневековой истории Четвертом крестовом походе 1198—1204 гг. Как известно, поход этот закончился разбойничьим захватом рыцарями-крестоносцами столицы христианской Византии в 1203—1204 гг.Пожалуй, никто из хронистов-современников, которые так или иначе писали о событиях, приведших к гибели Греческого царства, не сохранил столь обильного и полноценного с точки зрения его детализированности и обстоятельности фактического материала относительно реально происходивших перипетий грандиозной по тем временам «международной» рыцарской авантюры и ее ближайших последствий для стран Балканского полуострова, как Жоффруа де Виллардуэн.

Жоффруа де Виллардуэн

История
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза