Читаем География полностью

2. Сусида также является почти что частью Персиды и расположена между Персидой и Вавилонией; наиболее значительный город ее — Сусы. Персы и Кир после покорения мидийцев, увидев, что их родина расположена до некоторой степени на окраине державы, тогда как Сусида находится дальше в глубине страны и ближе к Вавилонии и к прочим племенам, заложили там царскую резиденцию своей державы. Вместе с тем персы оценили пограничное положение этой страны, большое значение города и — что еще важнее — тот факт, что Сусида сама по себе никогда не была причастна к большим делам, но всегда находилась под чужим владычеством и считалась частью более крупного государственного объединения (за исключением, быть может, древнего времени, героической эпохи). Действительно, как говорят, Сусы основал Тифон, отец Мемнона; окружность города составляла 120 стадий при продолговатой форме. Акрополь Сус назывался Мемнонием, а жители города носили также имя киссиев; и Эсхил[2246] называет мать Мемнона Киссией. Мемнон, говорят, погребен близ Пальта в Сирии у реки Бада, как сообщает Симонид в дифирамбе под заглавием «Мемнон», одной из его делосских поэм. Городские стены, святилище и царский дворец в Сусах, по словам некоторых, построен подобно таким же сооружениям в Вавилоне из обожженного кирпича и асфальта. Поликлит говорит, что город имел 200 стадий в окружности и не был обведен стенами.

3. Персы украсили дворец в Сусах больше остальных дворцов, однако они не меньше ценили и дворцы в Персеполисе и в Пасаргадах. Во всяком случае казна, сокровища и гробницы у персов находились там, как в местах более укрепленных и освященных славой предков. Были еще и другие дворцы: в Габах — где-то в верхних частях Персиды и на побережье, близ так называемой Таоки. Эти дворцы принадлежали эпохе персидского владычества. У позднейших царей были уже другие дворцы, как это естественно, менее роскошные, так как Персида пришла в упадок не только под македонским владычеством, но еще более при парфянах. И хотя персами до настоящего времени управляют собственные цари, но эти последние уже потеряли в значительной степени свое влияние и подчиняются парфянскому царю.

4. Сусы лежат во внутренней части страны на реке Хоаспе, дальше моста, область же Сусида простирается до моря. А побережье Сусиды тянется почти что до устьев Тигра от границ персидского побережья приблизительно на 3000 стадий. Река Хоасп протекает через Сусиду, доходя до того же побережья и беря начало из области уксиев. В пространство между Сусидой и Персидой врезается суровая и обрывистая горная страна с труднопроходимыми ущельями; живут в ней разбойники, которые требовали денег[2247] даже с самих царей во время прохода последних из Сус в Персиду. По словам Поликлита, Хоасп, Евлей и сам Тигр впадают вместе в какое-то озеро, а из этого озера — в море. Близ озера, говорит он, есть торговый порт. Так как реки из-за [искусственно устроенных] водопадов не могут принимать грузы с моря и сплавлять их, то весь грузооборот идет сухим путем. Расстояние до Сус, как говорят, составляет 800 стадий[2248]. Однако другие говорят, что реки, протекающие через Сусиду, сливаются в одно русло, именно русло Тигра, против промежуточных каналов Евфрата. Поэтому Тигр при устьях называется Паситигром[2249].

5. По словам Неарха, побережье Сусиды мелководно и оканчивается у реки Евфрата. При устье Евфрата лежит селение, которое принимает товары из Аравии, потому что аравийское побережье непосредственно примыкает к устью Евфрата и Паситигра. Во всем промежутке находится озеро, в которое впадает Тигр. Если проплыть по Паситигру вверх 150 стадий, то встретим понтонный мост, ведущий из Персиды в Сусиду; мост находится в 60[2250] стадиях от Сус; Паситигр же отстоит от Ороатиды приблизительно на 2000 стадий. Путь через озеро вверх до устья Тигра составляет 600 стадий. Близ устья, в 500 стадиях от Сус, расположено сусианское селение; водный путь внутрь страны от устья Евфрата до Вавилона по густонаселенной местности составляет больше 3000 стадий. По сообщению Онесикрита, все реки, а также Евфрат и Тигр впадают в озеро; но Евфрат снова выходит из озера и особым устьем впадает в море.

Перейти на страницу:

Все книги серии Памятники исторической мысли

Завоевание Константинополя
Завоевание Константинополя

Созданный около 1210 г. труд Жоффруа де Виллардуэна «Завоевание Константинополя» наряду с одноименным произведением пикардийского рыцаря Робера де Клари — первоклассный источник фактических сведений о скандально знаменитом в средневековой истории Четвертом крестовом походе 1198—1204 гг. Как известно, поход этот закончился разбойничьим захватом рыцарями-крестоносцами столицы христианской Византии в 1203—1204 гг.Пожалуй, никто из хронистов-современников, которые так или иначе писали о событиях, приведших к гибели Греческого царства, не сохранил столь обильного и полноценного с точки зрения его детализированности и обстоятельности фактического материала относительно реально происходивших перипетий грандиозной по тем временам «международной» рыцарской авантюры и ее ближайших последствий для стран Балканского полуострова, как Жоффруа де Виллардуэн.

Жоффруа де Виллардуэн

История
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза