Читаем География полностью

2. О пеласгах была уже речь.[1086] Что касается лелегов, то некоторые считают их одной народностью с карийцами, другие же, напротив, только близкими соседями и соратниками: вот почему утверждают они, некоторые поселения в Милетской области называются поселениями лелегов, а во многих местностях Карий встречаются могильные курганы лелегов и заброшенные укрепления, так называемые «укрепления лелегов». Во всей так называемой теперь Ионии жили карийцы и лелеги. Однако ионийцы вытеснили их и сами завладели этой страной, хотя еще раньше завоеватели Трои изгнали лелегов из области около Иды, т. е. близ Педаса и реки Сатниоиса. Доказательством того, что лелеги были варварами, можно считать самую их связь с карийцами. Что же касается того, что они кочевали не только вместе с карийцами, но и одни, да притом с давних пор, на это ясно указывает и Аристотель в «Политиях».[1087] Так, например, в «Политии акарнанцев» он сообщает, что часть страны занимают куреты, а лелеги и телебои владели западной частью; в «Политии этолийцев» Аристотель называет современных локров лелегами, указывая, что они владели также и Беотией (то же самое он говорит и в «Политиях опунтцев и мегарцев»). В «Политии левкадийцев» он называет даже какого-то местного жителя Лелега, его внука по дочери Телебоя и 22 сына Телебоя, причем некоторые из них, по его словам, обосновались в Левкаде. Однако можно поверить Гесиоду, который так говорит о лелегах:

Властвовал некогда Локр над славным народом лелегов,Их-то Коонион Зевес, кому ведомы вечные мысли,Девкалиону предал — из земли избранное племя.[1088](Фрг. 141, 3, Паульсон)

Мне кажется, этой этимологией[1089] поэт намекает на то, что они издревле являлись каким-то смешением разноплеменного сброда, поэтому этот народ вымер. То же самое можно было бы сказать и относительно кавконов, теперь уже нигде не существующих, хотя прежде они обитали во многих местах.

3. В прежнее время, несмотря на то что это были мелкие многочисленные и безвестные племена, все же благодаря густоте населения и тому, что у каждого племени был свой царь, определить их границы не составляло особого труда. Однако теперь, когда большая часть этой страны обращена в пустыню и ее поселения, в особенности города, исчезли с лица земли, даже если бы и возможно было определить с точностью их границы, то никакой пользы от этого бы не получилось из-за безвестности или полного их уничтожения. Последнее началось уже с древнего времени и во многих областях, но еще и теперь полностью не закончилось из-за восстаний. Римляне, которых жители сами выбрали себе властителями, устраивают лагери в самих их «домах».[1090] По крайней мере, по рассказу Полибия, Павел[1091] после победы над македонянами и Персеем разрушил 70 городов эпиротов (в большинстве принадлежавших молоссам) и обратил в рабство 150000 человек. Однако я попытаюсь, насколько это входит в мое описание и в пределах моей компетенции, подробно описать отдельные части страны, начав с побережья Ионийского залива, т. е. оттуда, где кончается плавание из Адриатического моря.

Перейти на страницу:

Все книги серии Памятники исторической мысли

Завоевание Константинополя
Завоевание Константинополя

Созданный около 1210 г. труд Жоффруа де Виллардуэна «Завоевание Константинополя» наряду с одноименным произведением пикардийского рыцаря Робера де Клари — первоклассный источник фактических сведений о скандально знаменитом в средневековой истории Четвертом крестовом походе 1198—1204 гг. Как известно, поход этот закончился разбойничьим захватом рыцарями-крестоносцами столицы христианской Византии в 1203—1204 гг.Пожалуй, никто из хронистов-современников, которые так или иначе писали о событиях, приведших к гибели Греческого царства, не сохранил столь обильного и полноценного с точки зрения его детализированности и обстоятельности фактического материала относительно реально происходивших перипетий грандиозной по тем временам «международной» рыцарской авантюры и ее ближайших последствий для стран Балканского полуострова, как Жоффруа де Виллардуэн.

Жоффруа де Виллардуэн

История
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза