Читаем География полностью

2. Говоря об основании города, Антиох сообщает, что после начала Мессенской войны лакедемоняне объявили тех, кто не участвовал в походе, рабами и назвали их илотами; всех детей, родившихся во время войны, они назвали парфениями и объявили лишенными гражданских прав. Последние, однако, не потерпели этого и, будучи многочисленными, устроили заговор против свободных граждан. Когда граждане узнали об этом, они подослали нескольких человек под видом дружбы выведать план заговора. Среди заговорщиков был Фаланф, который считался их предводителем, но вообще был недоволен теми, кто был назначен участвовать в совете [заговорщиков]. Решено было произвести нападение на празднике Гиакинфий в святилище Аполлона Амиклейского во время празднования игр, когда Фаланф наденет кожаную шапку (граждан можно было отличить по их длинным волосам). Но когда Фаланф и его сообщники тайно выдали план заговорщиков и когда игры уже начались, вышел глашатай и запретил Фаланфу надевать кожаную шапку. Одни заговорщики, поняв, что замысел их раскрыт, бежали, другие стали умолять о пощаде. Граждане велели им сохранять спокойствие и заключили под стражу, а Фаланфа отправили в святилище бога[910] вопрошать об основании колонии. Бог отвечал:

Сатирион тебе дал и тучные нивы Таранта,Чтобы, там поселившись, стал ты грозой иапигов.

Таким образом, парфении отправились туда с Фаланфом и их приняли варвары и критяне, которые раньше владели этой областью. Это были, как говорят, те критяне, которые отплыли в Сицилию вместе с Миносом и после его смерти в доме Кокала в Камиках уехали из Сицилии. На обратном пути[911] их отнесло бурей с пути, хотя позднее некоторые из них объехали сухим путем Адриатическое море до Македонии и получили имя боттиеев. Говорят также, что все народности до Давний названы иапигами по имени Иапига, который родился у Дедала от критской женщины и был предводителем критян. Что касается Таранта, то этот город назван от имени какого-то героя.

3. Эфор передает следующий рассказ об основании города. Лакедемоняне вели войну с мессенцами за то, что последние убили их царя Телекла, когда он прибыл в Мессену принести жертву. Лакедемоняне принесли клятву не возвращаться домой, пока не овладеют Мессеной или все не падут в бою. Отправляясь в поход, они оставили самых молодых из граждан и глубоких стариков для охраны города. Впоследствии, однако, на десятом году войны, лакедемонские женщины, собравшись вместе, послали нескольких из своей среды к мужьям, чтобы выразить свое недовольство тем, что те ведут войну с мессенцами не на равных условиях (потому что мессенцы, оставаясь на своей земле, могут рожать детей, тогда как они, оставив жен вдовами, расположились лагерем на вражеской земле). Поэтому есть опасность, что отечество будет нуждаться в мужчинах. Тогда лакедемоняне, соблюдая клятву и приняв к сердцу доводы женщин, посылают самых сильных и молодых воинов, что были в войске (так как они знали, что эти молодые воины не связаны клятвой, потому что были еще детьми, когда выступили в поход вместе с людьми, уже достигшими возмужалости). Затем они приказали каждому мужчине сойтись с девушкой, считая, что таким образом те будут иметь гораздо больше детей. После того как это приказание было исполнено, новорожденные дети получили имя парфениев. Что до Мессены, то она была взята после девятнадцатилетней войны, как говорит Тиртей:

Из-за нее вместе бились без одного двадцать летКрепкие духом всегда, копьеносцы упорные в битвеПобедоносных отцов наших родные отцы.На двадцатый лишь год свои тучные нивы покинув,Враг убежал от высоких горных Ифомы вершин.(Фрг. 3, 4, 5)

Лакедемоняне разделили между собой Мессению, но по возвращении с домой не дали парфениям одинаковых с остальными гражданских прав, как рожденным вне брака. Тогда парфении, объединившись с илотами, составили заговор против лакедемонян и сговорились поднять на рыночной площади лаконскую шапку как сигнал для нападения. Хотя некоторые из илотов выдали планы заговорщиков, но лакедемоняне поняли, что им трудно будет ответить в свою очередь нападением, так как илоты были многочисленны и отличались единодушием, ибо считали друг друга братьями. Поэтому они приказали тем, которые должны были поднять сигнал, покинуть рыночную площадь. Тогда заговорщики, увидев, что их замысел раскрыт, воздержались от нападения; лакедемоняне же через отцов убедили их удалиться и основать колонию на том условии, что если они займут место, которое их удовлетворит, то они останутся там; в противном же случае они по возвращении разделят между собой пятую часть Мессении. Так они выселились и, застав ахейцев в войне с варварами, разделили с ними опасности войны, а затем основали Тарант.

Перейти на страницу:

Все книги серии Памятники исторической мысли

Завоевание Константинополя
Завоевание Константинополя

Созданный около 1210 г. труд Жоффруа де Виллардуэна «Завоевание Константинополя» наряду с одноименным произведением пикардийского рыцаря Робера де Клари — первоклассный источник фактических сведений о скандально знаменитом в средневековой истории Четвертом крестовом походе 1198—1204 гг. Как известно, поход этот закончился разбойничьим захватом рыцарями-крестоносцами столицы христианской Византии в 1203—1204 гг.Пожалуй, никто из хронистов-современников, которые так или иначе писали о событиях, приведших к гибели Греческого царства, не сохранил столь обильного и полноценного с точки зрения его детализированности и обстоятельности фактического материала относительно реально происходивших перипетий грандиозной по тем временам «международной» рыцарской авантюры и ее ближайших последствий для стран Балканского полуострова, как Жоффруа де Виллардуэн.

Жоффруа де Виллардуэн

История
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза