Читаем География полностью

6. Залив Локрин простирается вширь до Бай. От Внешнего моря он отделен насыпью 8 стадий длиной и шириной с проезжую дорогу. Насыпь эту, как говорят, соорудил Геракл, когда гнал быков Гериона. Но так как во время бурь волны перехлестывают сверху через насыпь и ее с трудом можно переходить пешком, то Агриппа велел ее поднять выше. Вход в залив доступен только для легких судов, и хотя залив не пригоден как пристань, но зато дает богатейший улов устриц. По словам некоторых, этот самый залив и есть озеро Ахерусия, тогда как Артемидор утверждает, что это — сам Аверн. Байи же, как говорят, названы по имени Байя — одного из спутников Одиссея, так же как Мисен по имени [Мисена]. Дальше идет побережье около Дикеархии, а затем сам город. В прежние времена это была только якорная стоянка кумейцев, расположенная на гребне холма, но во время похода Ганнибала римляне основали там колонию, переименовав ее в Путеолы от названия колодцев[795]; в некоторые, правда, утверждают, что это название происходит от зловонных вод[796], так как вся область вплоть до Бай и Кум отличается зловонием вод, ибо наполнена серой, огнем и источниками горячих вод. По предположению некоторых, Кумская область на этом основании называлась Флегрой[797] и раны павших от ударов молнии титанов произвели это извержение огня и воды. Город превратился в весьма значительный торговый порт, так как в нем есть искусственная гавань, постройка которой оказалась возможной благодаря естественным качествам песчаного грунта. Последний весьма похож на известь, образуя вместе с ней крепкое затверделое соединение. Поэтому жители строят дамбы, вынося их в море с помощью смеси известкового камня с песчаным пеплом[798], и таким образом превращают широко открытые берега в заливы, так что даже самые большие грузовые корабли могут приставать там безопасно. Непосредственно над этим городом лежит Форум Гефеста[799] — равнина, окруженная вулканическими гребнями, где во многих местах находятся отверстия — отдушины вроде печей с довольно скверным запахом. Равнина полна серы от наносов.

7. За Дикеархией идет Неаполь — город кумейцев. Впоследствии здесь вновь поселились халкидцы, некоторые жители Пифекусс и афиняне, поэтому-то город и был назван Неаполем[800]. Там показывают памятник Парфенопеи, одной из Сирен, и по указанию оракула устраиваются гимнастические состязания. Еще позже, после междоусобных распрей, неаполитанцы приняли в качестве сограждан некоторых кампанцев и были вынуждены обращаться со своими злейшими врагами как с наилучшими друзьями, потому что друзей они обратили во врагов. На это указывают имена их демархов[801], ибо сначала это имена греческие, а впоследствии — греческие вперемежку с кампанскими. Здесь сохранилось очень много следов греческой культуры: гимнасии, эфебии[802], фратрии[803] и греческие имена, хотя носители их — римляне. В настоящее время у них каждые 4 года в течение нескольких дней устраиваются священные состязания по музыке[804] и гимнастике; эти состязания соперничают со знаменитейшими играми в Греции. Здесь есть подземный ход, так как гора между Дикеархией и Неаполем прорыта, как и гора у Кум, и на протяжении многих стадий открыта дорога, удобная для проезда встречных парных упряжек. Дневной свет с поверхности проникает на большую глубину через люки, вырубленные во многих местах[805]. Кроме того, в Неаполе есть источники горячих вод и купальные заведения, ни хуже чем в Байях, хотя и далеко уступающие последним по числу посетителей. Ведь в Байях вырос новый город, не меньше Дикеархии, так как там один дворец построен на другом. Приезжающие сюда на отдых из Рима поддерживают в Неаполе греческий образ жизни; это — люди, нажившие средства обучением юношества, или другие лица, жаждущие покойной жизни по старости или по болезни. Некоторые римляне также находят удовольствие в подобном образе жизни и, вращаясь среди массы людей одинакового с ними культурного уровня, поселяются здесь, привязываются к этому месту и с радостью избирают его своим постоянным местопребыванием.

Перейти на страницу:

Все книги серии Памятники исторической мысли

Завоевание Константинополя
Завоевание Константинополя

Созданный около 1210 г. труд Жоффруа де Виллардуэна «Завоевание Константинополя» наряду с одноименным произведением пикардийского рыцаря Робера де Клари — первоклассный источник фактических сведений о скандально знаменитом в средневековой истории Четвертом крестовом походе 1198—1204 гг. Как известно, поход этот закончился разбойничьим захватом рыцарями-крестоносцами столицы христианской Византии в 1203—1204 гг.Пожалуй, никто из хронистов-современников, которые так или иначе писали о событиях, приведших к гибели Греческого царства, не сохранил столь обильного и полноценного с точки зрения его детализированности и обстоятельности фактического материала относительно реально происходивших перипетий грандиозной по тем временам «международной» рыцарской авантюры и ее ближайших последствий для стран Балканского полуострова, как Жоффруа де Виллардуэн.

Жоффруа де Виллардуэн

История
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза