Читаем География полностью

2. Дальше идет Лациум, где лежит город римлян, включающий теперь много городов, прежде не принадлежавших к Латинской области. Действительно, эки[733], вольски, герники, аборигены, жившие около самого Рима, и рутулы, которые владели древней Ардеей, а также другие бо́льшие или меньшие племенные объединения окружали римлян, когда впервые было положено основание городу. Некоторые из этих объединений, пользуясь независимостью, жили по отдельным селениям и не принадлежали ни к какому общему племени. По преданию, Эней со своим отцом Анхизом и сыном Асканием прибыли в Лаврент, который находился поблизости от Остий и берега Тибра, и основал несколько выше моря город на небольшом расстоянии, приблизительно в 24 стадиях, от моря. Латин, царь аборигенов (которые жили в той местности, где теперь расположен Рим), пришел к Энею и заключил с ним и его спутниками союз против соседних рутулов, владевших Ардеей (от Ардеи до Рима 160 стадий). Одержав победу над врагами, Латин основал неподалеку город, назвав его именем своей дочери Лавинии. Когда рутулы снова начали войну, Латин пал в бою, а Эней победил и, став царем, назвал своих подвластных латинами. После кончины Энея и его отца, Асканий основал Альбу на Албанской горе (на одинаковом расстоянии от Рима, как и Ардея). Здесь римляне вместе с латинами, т. е. все высшие магистраты, собравшись вместе, принесли жертву Зевсу. Затем они назначили правителем города на время жертвоприношения молодого человека из знати. Спустя 400 лет рассказывают отчасти мифические, отчасти более достоверные истории об Амоллии[734] и его брате Нумиторе. Оба брата получили власть над Альбой, простиравшейся до Тибра, от потомков Аскания. Однако младший брат Амоллий отстранил старшего и стал править единолично. У Нумитора были сын и дочь. Амоллий изменнически убил сына на охоте, а дочь сделал жрицей Весты, чтобы она, храня вечную девственность, осталась бездетной. Ее называют Реей Сильвией. Затем, обнаружив, что она лишилась невинности, так как у нее родились близнецы, царь в угоду брату велел заключить ее в темницу, вместо того чтобы убить молодую женщину, а близнецов по отцовскому обычаю выбросить на берег Тибра. Миф утверждает, что дети родились от Ареса и что люди видели, как их, выброшенных на берег, кормила волчица. Некий Фаустул, один из окрестных свинопасов, взял их якобы к себе на воспитание (нужно думать, что это был человек знатный, один из подвластных Амоллия, который взялся воспитывать детей); одного из близнецов он назвал Ромулом, другого — Ромом[735]. Возмужав, они напали на Амоллия и его сыновей. После гибели последних власть перешла к Нумитору, а братья-близнецы возвратились домой и основали Рим в местности, определенной не столько выбором, сколько необходимостью[736]. Действительно, эта местность не была от природы хорошо защищена, и в окрестностях не было столько годной земли, сколько нужно для города, и даже не хватало населения, которое могло бы там жить. Ведь обитавшие там люди жили сами по себе (хотя их территория почти что касалась стен строящегося города) и не особенно заботились об албанцах. Это были Коллация, Антемны, Фидены, Лабик и другие, тогда маленькие [албанские] городки, а теперь селения или владения частных граждан в 30 стадиях или немного больше от Рима. Во всяком случае между 5-м и 6-м камнем, обозначающим мили от Рима, находится местность под названием Фесты. Эту последнюю считают границей тогдашней римской области. Здесь и в некоторых других местах, как в бывших пограничных пунктах, в один и тот же день жрецы[737] совершают жертвоприношение, которое называется «Амбарвия»[738]. Во время основания города между братьями возникла ссора, причем Рем, как говорят, был убит[739]. Закончив постройку города, Ромул стал туда собирать окрестный людской сброд; он превратил в «убежище»[740] священный участок между кремлем и Капитолием и объявил гражданами всех соседей, сбежавшихся туда ради убежища. Но так как Ромул не получил права взаимных браков для своих граждан, то он учредил одно конское состязание, посвященное Посидону, которое устраивается еще и теперь. Когда народ собрался во множестве (главным образом сабиняне), он приказал всем, кто хотел вступить в брак, похитить девушек, пришедших на состязание. Тит Таций, царь куритов, сначала хотел отомстить[741] с оружием в руках за оскорбление, но затем вступил в соглашение с Ромулом при условии общности власти и государства. После того как Таций был изменнически убит в Лавинии, Ромул с согласия куритов стал царствовать один. После Ромула власть наследовал Нума Помпилий, согражданин Тация, получив ее от добровольно подчинившихся ему подвластных. Это наиболее достоверный рассказ об основании Рима.

Перейти на страницу:

Все книги серии Памятники исторической мысли

Завоевание Константинополя
Завоевание Константинополя

Созданный около 1210 г. труд Жоффруа де Виллардуэна «Завоевание Константинополя» наряду с одноименным произведением пикардийского рыцаря Робера де Клари — первоклассный источник фактических сведений о скандально знаменитом в средневековой истории Четвертом крестовом походе 1198—1204 гг. Как известно, поход этот закончился разбойничьим захватом рыцарями-крестоносцами столицы христианской Византии в 1203—1204 гг.Пожалуй, никто из хронистов-современников, которые так или иначе писали о событиях, приведших к гибели Греческого царства, не сохранил столь обильного и полноценного с точки зрения его детализированности и обстоятельности фактического материала относительно реально происходивших перипетий грандиозной по тем временам «международной» рыцарской авантюры и ее ближайших последствий для стран Балканского полуострова, как Жоффруа де Виллардуэн.

Жоффруа де Виллардуэн

История
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза